Гамбит. Пешки ходят первыми

Потеря союзника в стратегически важной части города боссу не грозила.

– Все, что касается моих людей, отражается на мне… – Адам решил надавить. Форман знал имя киллера, как и Эванс. Ларссон рисковал потерять сразу обоих, но был согласен только на одного. Правда, еще не решил, на кого именно: на Костлявую, много лет не точившую косу, или на Монстра, готового избавиться от союзника при первой же угрозе.

– Ваших людей, – в ее вздохе снова все и одновременно ничего. – Я разберусь с Монстром. Это моя работа, – в голосе Эванс сквозило разочарование.

Мрачный Жнец был весь как на ладони, что само по себе становилось дурным предвестием. Под зеркальной гладью серых озер в ее глазах скрывались очень острые камни и очень голодные черти. Присмотрись, и возле нетронутой кромки воды ни скал, ни чертей не заметно, но Адам нутром чуял – они здесь. Голодны и злы. Притаились и ждут, когда ты сделаешь ошибку. Вмиг набросятся и утопят в мутной воде обманчивого спокойствия, утащат в глубокий омут псевдоправды и недолжи, вгрызаясь зубами из объективных фактов под необъективным мнением, и, разорвав в клочья, поднимутся к поверхности, поджидая следующую жертву, пришедшую на водопой.

– Если с тобой что-случиться… – по тону Ларссон не определился: угроза или предостережение.

– Вы прекрасно справитесь без меня, – Эванс лишь усмехнулась, приподняв уголок ровных губ. Незаменимых нет. Для Ларссонов так уж точно.

– Нарываешься на комплимент? – присев на спинку дивана, он зацепил полу ее пальто двумя пальцами и подтянул Эванс к себе.

– Вам дурно? – после пары небольших шажков навстречу она приложила запястье к его лбу. Волны чужого тепла тут же окутали теплым бризом.

Впустить в личное пространство – подвиг для той, что никогда так не поступала. Лишь в порядке исключения, если точно знала, что в безопасности. Подойдя к огню слишком близко, рискуешь обжечься. Прежде она уже не раз обжигалась холодным пламенем, что источало токсичное море в смотревших на нее зеленых глазах.

– Глупо отрицать обратное, – этот низкий, пробирающий до самого нутра голос отдавался вибрацией в ребрах.

Два отрицания в одном предложении тревожный знак.