Жертвы жадности. На пути прогресса

Но в моём лице жадность получила такое подкрепление, что уже через пятнадцать минут мы тащили своего врага волоком до убежища, напоминая волжских бурлаков со знаменитой картины. Хорошо хоть привыкли брать с собой мотки верёвки и небольшие скатки из шкур – на всякий пожарный. Отдельно стоит рассказать, как мы его затаскивали наверх… Хотя нет, не стоит… Просто это был адский труд, с которым мы и встретили новые сутки и щедрые подарки от системы.

День сто первый!

Вы продержались 100 дней!

Для тех существ, кто любит всё делить на десять – круглая дата.

Наверно, не стоит вам потакать в вашей пещерной глупости, но всё-таки отметим, что решение выжить в течение этих ста дней было однозначно мудрым! Единичка к мудрости в помощь, но помните – иногда сто дней приходят и без неё!

До сих пор не знаю, зачем нам нужна мудрость, но вот единичка и в самом деле лишней не будет… Может быть, в следующий раз я не пойду на поводу у своей жабы и не заставлю ударников тащить неподъёмную тушу сначала до отвесного склона – а потом её по этому же склону ещё и поднимать.

А на следующий день мы снова пошли за оловом, но теперь только половиной отряда. Оставшаяся половина была занята не менее важным делом – разделкой добычи. Собственно, процесс не прекращался даже ночью, просто работали и спали мы посменно. Пришлось и мне подписаться на это дело, потому что негоже руководителю увиливать от грязной работы… Если он, конечно, не ранен.

Вот Борборыч отбрехался, хитрый гад!..

Всю ночь на вершине холма появлялись всё новые и новые пирамидки коптилен. Вокруг были только сосны – от них еда, конечно, получала немало смол в процессе готовки, но соли у нас с собой было немного. И часть ушла на шкуру, а часть – на мясо. И ещё часть мы пустили на копчение. Весело было, в общем… К острову подобралось целое полчище птиц, алчно взиравших на наши труды. Ну и не только взиравших, но и пытавшихся делить между собой ошмётки, которые снимались с костей и шкуры.

Нам они были не нужны, а вот птичкам – запросто могли помочь по жизни.

Вечером начались приготовления к возвращению в Мыс. Поклажи было столько, что при мысли о том, как мы будем топать назад, – охватывал ужас. Но нельзя – нельзя! – бросать добро, нажитое в честном бою! Оно на дороге не валяется, оно само бегает и кусается! Поэтому всё, что было добыто – всё и было унесено.