Банда беспалых

Оставалось гадать, чем удивит следака и оперов полуголый мужик. Действительно ли он кого-то убил, и кровь ли на одежде и обуви или банальная краска? Громкое ли дело принес он в отдел или это так, «пустышка»? Ответы на все эти вопросы дежурный мог получить теперь только после окончания допроса.

А в допросной следователь уже начал свою работу. Мужика усадили на стул, наручники снимать не спешили. Окружили стул с трех сторон и начали засыпать вопросами:

– Кто такой? Имя, фамилия? Возраст? Где проживаете?

– Человек я, Сифаров Даниил.

 – Мужик только успевал вертеть головой, отвечая на них. – Лет сколько? Да хрен ее знает, вроде пятьдесят два. Погоди, посчитать надо. Нет, пятьдесят четыре. В январе отмечали. Точно, пятьдесят четыре. Живу где? Да на Баррикадной, сто пятьдесят седьмой дом. Где магазин «Пятерочка». Оттуда и прибежал.

– С кем живешь? На какие средства? Работа есть? Откуда пятна на обуви?

– Один живу, с кем еще жить? Мать померла два года назад, отец еще раньше загнулся.

Рак у него был. Мы с матерью ухаживали, потом похоронили.

– Не отвлекайся, отвечай по существу.

– Я по существу и отвечаю. – Мужик перестал крутить головой – все равно всех взглядом не охватишь. – На что живу? Шабашу помаленьку. Раньше мать пенсию получала плюс мои «шабашки». Хватало.

– Чем промышляешь?

– Электрик я; кому проводку провести, счетчик или розетки поменять. Я ведь раньше классным спецом был, пятая группа электробезопасности, специалист шестого разряда.

Во всех крупных организациях города поработать успел.

– Чего ж теперь сдулся?

– Водка. – Ответ прозвучал кратко и обыденно, ни сожаления, ни раскаяния в голосе.

– Спился, значит?

– Ага, спился, – кивнул Сифаров.

– Так откуда кровь на подошве? – повторил вопрос следователь.

– Вляпался. – Сифаров с сожалением взглянул на стоптанные ботинки. – Там этой кровищи столько было, не обойти. Я ведь думал, он жив еще, помочь хотел. Какое там! Кровью метров десять залило, а кишки по кустам развешаны.

Я как кишки увидел, только тогда и понял – все, хана Ореху!

– Дерево, значит, пожалел? – осуждающе спросил один из оперов.

– Какое дерево? – не понял Сифаров.

– Орех, – повторил опер. – Сам же сказал.

– А, вы вон про что! Да не дерево это, а человек. Кличка такая, прозвище детское. Как в школе прозвали, так и прилипло. – Сифаров улыбнулся, но лишь на мгновение, лицо почти сразу приняло скорбное выражение.