Морские истории

 – Готовность один час. Я пошёл.

И, махнув второму механику на прощанье рукой, начал подниматься по трапу, ведущему наверх.

К Иванову подошёл Алик, который периодически во время манёвров подходил к посту управления, чтобы проконтролировать температуру охлаждающей воды и масла на главном двигателе.

– Отбой, Алик, – ответил Иванов на его вопросительный взгляд.

Его вахтенный моторист был не очень разговорчивым, он понимал своего механика и без особых приказаний. Дело своё он знал отлично. Иванову всегда с ним на вахте было спокойно.

Алик кивнул головой в знак того, что всё понял, и поднялся на верхние решётки, чтобы закрыть пусковой воздух и открыть индикаторные краны.

Иванов же на конторке закончил заполнение машинного журнала, переписав в него информацию из чернового журнала.

Алик спустился, подсоединил валоповоротку и подошёл ко второму механику, ожидая приказаний по стояночной вахте.

– Через час останови главные насосы и динамку, – напомнил он ему, хотя этого говорить было и не надо. Алик знал, что от него требуется, – а я пойду посмотрю, где мы там встали.

И, прихватив машинный журнал, пошёл вверх по трапам.

Если учесть, что каюта второго механика находилась на третьей палубе, то ему пришлось преодолеть восемь трапов. Но энергии у Иванова было хоть отбавляй, поэтому он без труда их преодолел и, открыв «броняшку» на своей палубе, вышел в коридор.

По сравнению с машинным отделением в каюте было прохладно. Кондиционер добросовестно охлаждал помещения надстройки, а притушенный свет создавал мягкий полумрак.

Сполоснув руки и лицо, Иванов вышел в коридор и спустился на главную палубу.

Несмотря на своё тропическое расположение, остров Свободы жарой в эту февральскую ночь не баловал. Было прохладно, отчего Иванов даже поёжился. Привык он за последний месяц к жаре. Если днём температура воздуха достигала двадцати пяти градусов и выше, то сейчас было точно ниже двадцати.

Невольно подумалось: «Как бы кондиционер не обмёрз», – но он тут же откинул от себя эту мысль и, перегнувшись через фальшборт, принялся осматривать причал, возле которого ошвартовался «Оренбург».

Причал был пустой. Только где-то вдали у высокого забора были навалены какие-то кучи мусора, но разглядеть, что там находилось, в темноте ночи было невозможно.