Стажер диверсионной группы

Хорошо умеет владеть собой, импульсивен, но контролирует себя. Способен быстро ориентироваться в незнакомой обстановке и принимать правильные решения. Трудности военной службы переносил стойко. Умеет хранить секреты.

В ходе личного знакомства и бесед с контролером (лейтенант госбезопасности В. С. Морозов) показал себя эрудированным во многих областях (в том числе в военном деле). Свободно участвует в разговоре на различные темы. Общителен. В своих высказываниях откровенен, принципиален. Мысли излагает четко и последовательно.

Свободно владеет немецким языком, имитирует саксонский диалект.

Стреляет из любого вида оружия, выбивает не менее 90 очков.

Владеет первичными навыками рукопашного и ножевого боя.

Морально устойчив, в быту скромен до аскетизма. В коллективе пользуется уважением.

Произведена спецпроверка по линии НКВД на Глеймана И. П. и его близких родственников (список прилагается). Компрометирующих материалов не получено.

Предложение о зачислении на службу в органы НКВД воспринял серьезно, с чувством глубокой ответственности.

Согласно заключению ВВК[2 - Военно-врачебная комиссия.]признан годным к оперативной работе, здоров.

Первичная рекомендация для зачисления в ШОН подписана майором госбезопасности И. М. Ткаченко[3 - Ткаченко Иван Максимович (1910–1955). В 1940–1941 заместитель народного комиссара внутренних дел Украинской ССР, начальник Управления НКГБ по Львовской области.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основании результатов проверки и изучения Глеймана Игоря Петровича —

Полагаем:

Зачислить И. П. Глеймана, 1924 г. р. в органы НКВД слушателем специальной школы[4 - В данной категории проходили обучение и стажировку кандидаты на звание младшего оперативного сотрудника. До 1938 года у кандидатов на спецзвание даже были собственные знаки различия: они носили петлицы с полоской серебристого цвета без окантовки воротника и обшлагов и эмблемы ГУГБ.

Курсанта ШОН И. П. Глеймана, 1924 г. р. по своим личным качествам целесообразно использовать на оперативной работе.

* * *

– Глейман! К командиру! – проорал дежурный, едва просунув голову в приоткрытую дверь аудитории. И тут же исчез.

– Михаил Петрович, разрешите? – обратился я к преподавателю радиодела.

Старичок препод, в мешковатой форме без знаков различия, кивнул.

– Конечно, идите, Игорь.