Костюм Арлекина

На стоявшем в углу бильярде игроки и двух шаров разыграть не успели, как заказ уже был доставлен.

– Что, Иван Дмитриевич, притомились? – участливо спросил трактирщик, сгружая на столик соленые грибочки, из уважения к гостю положенные в фарфоровую сахарницу. – Ну да Бог милостив. Сыщете злодеев – так австрийский император вас орденом пожалует.

– И ты знаешь? – печально поглядел на него Иван Дмитриевич.

– Мы не хуже других. Как все, так и мы.

– И про свинью слыхал?

– То уж сегодня. А что князя ухлопали, это я еще вчера знал.

– Что-о? – поразился Иван Дмитриевич.

– У нас место бойкое, я все новости первый узнаю, – похвалился трактирщик. – Ну, после вас, конечно.

– Ты чего мелешь? Как так вчера? Сегодня ночью его убили.

– Я политику понимаю, – согласился трактирщик. – Пущай народ думает, что сегодня. А то языки чесать станут: полиция, мол, спит, мышей не гоняет…

– Погоди. Кто тебе сказал, что вчера?

– Вечером сидели двое, промеж себя толковали. Вон там, в углу. Я и подслушал.

Каюк, говорят, князю Анцбурху.

– Вчера вечером? – беспомощно переспросил Иван Дмитриевич.

– От меня, Иван Дмитрич, ни одна душа не узнает. Молчок! Я политику понимаю! Но уж вы когда орден получите, на банкет – милости прошу к нам. Во всю залу столы накрою! У меня стерлядки – камские, вина – прямо из Франции, в бутылках выписываем, – вдохновенно врал трактирщик.

Иван Дмитриевич опрокинул стопку, задумчиво подцепил вилкой грибочек.

Шувалов сказал, что слухи о смерти князя поползли раньше самой смерти.

Теперь это предположение вовсе не казалось бредовым, но в итоге наплывал совсем уж невыносимый бред. Что же получается? Князь играл в карты и пил вино в Яхт-клубе, ехал на извозчике, ложился спать, – а сам уже был мертв, и многие в городе об этом знали.

Еще днем Константинов разыскал того извозчика, который отвозил князя домой. Выяснилось, что от клуба отъехали в три часа утра, а в Миллионную прибыли чуть не к четырем, потому что лошадь была сама не своя, упрямилась, ржала, будто пугалась чего-то, – вот и добирались целый час.

Выходит, и лошадь догадывалась, что везет мертвеца?

Тем не менее, в заговорщиков по-прежнему не верилось. Раб опыта, Иван Дмитриевич слишком хорошо знал, что самые коварные заговорщики – это случайность и страсть.

– Нет, – ответил он на вопрос трактирщика, налить ли еще, и опустил наконец замершую в воздухе руку с пустой рюмкой. – Сколько с меня?

– Нисколь. Вот когда вас орденом наградят, пожалуйте к нам.