Костюм Арлекина

На стене висела фотография – портрет унылого, щекастого, толстогубого мужчины в парадном мундире Межевого департамента. Под фотографией – две скрещенные сабли.

– В каких кампаниях участвовал ваш супруг? – вежливо осведомился Иван Дмитриевич.

– Ни в каких не участвовал.

– Отчего же сабли?

Не ответив, она сморщила нос, и эта ее гримаса, исполненная чисто женского, даже скорее девичьего презрения, была внятнее любых слов. Только сейчас Иван Дмитриевич оценил особую стать своей собеседницы. В ее мощной шее, в сильных, но пленительно вяло двигающихся руках, в прямой спине и маленькой голове с тугим пучком черных волос виделось нечто завершенно-прочное, литое.

Вместе с тем – ничего мужеподобного. Это была красота чугунной пушки, которая в русской грамматике недаром относится к женскому роду. Такая женщина, имеющая такого мужа, и впрямь могла полюбить князя фон Аренсберга, в прошлом – лихого кавалериста, героя сражений с итальянцами и альпийских походов.

– Я пересяду, – сказал Иван Дмитриевич, вставая со стула и усаживаясь в кресло спиной к портрету Стрекалова.

 – Разговор пойдет о таких вещах, что мне не хотелось бы видеть перед собой глаза вашего супруга…

– У меня мало времени, – перебила Стрекалова. – Я жду гостей к ужину.

– Гостей сегодня не будет, – ответил Иван Дмитриевич.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мадам, поймите меня правильно…

Он начал издалека, хотя оглушить нужно было сразу, с налету, и посмотреть… Но духу не хватало, чтобы сразу.

– Я никогда не подвергал сомнению право женщины свободно распоряжаться своими чувствами.

Особенно если это не наносит ущерба браку. Но я не одобряю русских красавиц, отдающих сердца иностранцам. Это напоминает мне беспошлинный вывоз драгоценностей за границу.

– Я не драгоценность, а вы не таможенник. Что вам от меня нужно?

– Видите ли…

– А, кажется, я догадываюсь. – Стрекалова облегченно засмеялась. – Господи, да успокойтесь вы! Мой муж ни о чем не подозревает. Да если бы даже и знал! Вы только поглядите на него.

Иван Дмитриевич мельком покосился на портрет.

– Нет, вы хорошенько поглядите! Ну что? Разве такой человек осмелится вызвать Людвига на дуэль? Вы боитесь дипломатического скандала, так ведь? Успокойтесь, господин сыщик, скандала не будет.

– Князь фон Аренсберг мертв, – тихо сказал Иван Дмитриевич. – Его убили сегодня ночью. В постели.

Горничная, видимо, подслушивала за дверью, потому что вбежала тут же. Вдвоем еле подняли Стрекалову и перетащили на диван.