Костюм Арлекина

Накануне начальник бывал добр, как ангел, и подписывал любые бумаги, зато на следующее утро лучше было к нему не подступаться.

В гостиной Певцов предъявил студентов камердинеру, и тот сразу указал на худого, горбоносого, с печальным и рассеянным взглядом:

– Вот этот приходил третьего дня.

Остальным двоим разрешили уйти, а горбоносого задержали.

– Ваше имя? – спросил Певцов.

– Иван Боев. Студент Медико-хирургической академии.

– Болгарин?

Тот кивнул.

– Так вот, господин Боев, мне всё известно, – объявил Певцов таким тоном, что и ребенок бы понял: ничегошеньки-то ему не известно.

 – Князь ждал вас сегодня к половине девятого.

– К девяти, – простодушно поправил Боев.

– Почему не пришли?

– Проспал.

Иван Дмитриевич аж крякнул при таком ответе.

– Ну, брат, – не удержался он, – потому вы до сих пор под турком и сидите.

– Этими бы руками я султана задушил! – Боев растопырил свои тонкие, длинные, как у пианиста, пальцы и медленно, посапывая от напряжения, свел их в кулаки.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Певцов.

 – Покажите!

Он внимательно осмотрел руки болгарина, выискивая след укуса.

– Да, есть силенка.

И повел его к стоявшей у подъезда карете.

Больше не было сказано ни слова, а Иван Дмитриевич, раз на то пошло, не обмолвился ни про беседу с камердинером, ни про сундук. Между тем поговорить надо было, сундук того стоил. Не слишком большой, но прочный, с обитыми медью боками и крышкой, намертво привинченный к полу по всем четырем углам, он стоял в кабинете; князь хранил в нем свои бумаги.

Осмотрев это вместилище военных и дипломатических тайн Австро-Венгерской империи, Иван Дмитриевич убедился, что сундук пытались открыть без ключа. Возможно, каминной кочергой – на ней обнаружились свежие царапины. Медь у краев крышки была помята, но ни на самом сундуке, ни поблизости пятен крови отыскать не удалось. Очевидно, его пробовали взломать еще до возвращения князя из Яхт-клуба.

Певцов с болгарином уехали, а на смену им прибыл Шувалов. Его сопровождал секретарь австрийского посольства с двумя лакеями, которые вытащили из кареты и пронесли в спальню какой-то длинный ящик.

Иван Дмитриевич не сразу сообразил, что это гроб.

Секретарь деловито рассказывал Шувалову, что сегодня же гроб законопатят, зальют щели смолой, как в холеру, затем через особую дырочку отсосут изнутри воздух, чтобы замедлить тление, забьют дырочку пробкой и по железной дороге Петербург – Варшава – Вена отправят тело князя в родовое поместье.