Свет тысячи звёзд

 – Ты оплачиваешь этим свою учебу?

– Этим и временной работой в NBC, – он пожимает плечами, как будто это неважно.

Я киваю и закусываю нижнюю губу.

– Обучение стоит баснословных денег, – причина, по которой я стремлюсь как можно скорее закончить учебу и не сидеть на маминой шее дольше, чем это необходимо. Немного денег, которые я зарабатываю на репетиторстве онлайн, – это всего лишь капля в море. Вот почему я так маниакально дисциплинирована. Эштон, напротив, большую часть времени вел себя так, словно вовсе не воспринимает учебу всерьез.

Он рискнул быть отчисленным, чтобы получить мой номер телефона. И все же много работает ради университета. Одно не вяжется с другим.

– Верно, – сжимает кулаки он.

Я хочу, чтобы он снова переплел свои пальцы с моими, тем самым сократив дистанцию, которая возникла из-за моего вопроса.

– Поэтому работы, – спокойно произносит он и смотрит на меня. Заглавные титры фильма сверкают на экране, и наш разговор сопровождается мрачной музыкой. – Это нормально для меня.

Я бы сказал половина студентов должны пахать для достижения своих академических амбиций.

– Да, – медлю я. – Чаще всего очень легко понять, кто серьезно относится к учебе, а кто нет.

– И ты думаешь, что я скорее произвожу впечатление того, кто выкидывает деньги своих родителей на шумных вечеринках?

Я сглатываю. Я действительно считала, что он – идиот-тусовщик. Но это было до того, как мы поговорили – и чуть не поцеловались. Я качаю головой, чтобы прогнать воспоминание о моменте на стадионе.

Тем не менее, мое сердце на мгновение сбивается с ритма.

– Просто кажется, что учеба не так уж важна для тебя, – смягчаю я свое заявление и пожимаю плечами.

– Она важна, – его голос низкий, хриплый и подразумевает, что есть еще что-то важное.

Эштон заставляет меня чувствовать, что я нахожусь среди этого что-то. Он вздыхает.

– Но время от времени нужно побыть немного Гэтсби, – он усмехается и тут же снова становится серьезным. – Я не хочу проучиться пять лет, не испытав ничего за это время.

Для этого жизнь слишком коротка. Никто не знает, что будет завтра, не так ли?

Похоже, Эштон хотел сказать что-то еще, но потом замолчал. Но как раз то, чего он не произносит, что прячется в его взгляде, задевает нечто, спрятанное в глубине моей души. При этом Эштон ничего не должен волновать во мне. И уж точно ничего в глубине души.

Он проводит рукой по волосам и выдыхает.

– Так что, да. Я хожу на вечеринки. Я играю в футбол.