Свет тысячи звёзд

Я бросаю взгляд на номер, прежде чем убираю смартфон в карман своей толстовки.

– Твоя мама?

– Она не Волан-де-Морт. Тебе не нужно понижать голос, когда говоришь о ней, – я пожимаю плечами и складываю вещи в сумку. Даже если я знаю, что Уилл не купится на мое якобы наплевательское отношение. Мы знакомы с первого курса. Три года. Уже через тридцать секунд после первой встречи я знал, что он будет мне как брат. Те тридцать секунд, которые понадобились ему, чтобы спасти мою задницу в первый день здесь, не позволив пристать к дочери декана, что, вероятно, стоило бы мне места в университете.

– Возможно, тебе стоит ответить, – Уилл неуклюжим жестом указывает в сторону телефона, который все еще пронзительно гудит, приглушенный тканью толстовки.

Я игнорирую его предложение, потому что у меня нет желания разрушить явно хорошее настроение псевдообязательными звонками от мамы. Она жила ради Эммы. Теперь она скорбит. Уже четыре года. И каждый, кто чувствует хоть искру радости, в ее глазах предатель.

Я – предатель. Потому что у меня есть мечты. Потому что живу. Я не буду слушать эту ерунду. Не сегодня. Честно говоря, меня удивляет, что она так упорно работает над тем, чтобы успокоить свою совесть. Это что-то новенькое.

– Все порядке, приятель? – Уилл заключает меня в короткое объятие, которое ничего не говорит остальным из команды, кроме того, что мы лучшие друзья, которые поддерживают друг друга после неудачной игры. Только мы знаем, что мой мрачный вид не имеет ничего общего с футболом.

– Да, все в порядке, – вздохнув, отвечаю я. – Я подожду тебя снаружи.

Спустя пять минут Уилл врезается в меня. Его мокрые волосы торчат во все стороны, и он пахнет так, как будто упал в ванну, полную лосьона после бритья.

– Ты воняешь, – для верности я делаю шаг в сторону.

– Умираю с голоду, – жалуется он. – Надеюсь, Бекка приготовила ужин.

Я даю ему подзатыльник.

– Этой фразой ты стопроцентно разрушишь все свои усилия. – Если есть что-то, что Бекка ненавидит, так это устаревшие представления о гендерных ролях, которые активно поддерживают ее родители.

Я протягиваю Уиллу злаковый батончик, который уже несколько недель валяется в моей спортивной сумке, и смотрю, как он вдыхает его запах. – Надеюсь, этого достаточно, чтобы удержать тебя на плаву до ужина, дива. Я не хочу быть виноватым в семейной ссоре.

Лицо Уилла темнеет.

– Я не знаю, что происходит между тобой и библиотечной мышью, но не у всех нас медовый месяц.