Свет тысячи звёзд

Чаще всего это отрывки из его детских научных книг, но кое-что он почерпнул из телевизора.

Пахнет влажной землей и свежей травой. Так же пах Эштон. Как идеальный день в Монтане. Я запрокидываю голову и не вижу ничего, кроме лазурного неба, которое невольно напоминает мне его глаза. Бен прав. Голубой действительно восхитительный цвет.

Глава 6

Эштон

Она не пришла. После нескольких шотов мне стало все равно. Проблема в том, что я снова трезв. А это значит, что у меня невероятное похмелье и мне больше не безразлично.

Бекка сидит напротив и смотрит на меня как на неудавшийся эксперимент. Я опираюсь руками о кухонную стойку и пытаюсь удерживать свою свинцовую голову в естественном положении. Если я не буду осторожен, она упадет вниз, оставив яму в столешнице.

– Ты в порядке? – спрашивает она, жуя свой завтрак. Я думаю, что Бекка специально выбрала хлопья Кранчи Нат, чтобы проверить мое самообладание.

– Мм, – невнятно бурчу я и вижу, как подруга сползает со стула и наливает стакан воды.

Она ставит его передо мной и добавляет туда таблетку от головной боли.

– Завтрак чемпиона, – радостно произносит она, а затем оглушительно громко жует. Бекка пьет так же много, как и я, весит вполовину меньше и все равно никогда не испытывает таких проблем по утрам. Это нечестно. Я выпиваю растворившуюся таблетку. Несколько секунд мне кажется, что я вот-вот выплюну вчерашний вечер в унитаз. Но желудок успокаивается, и я опускаю голову на предплечья, чтобы таблетка начала действовать. Мама всегда утверждала, что организму нужен отдых, чтобы лекарства могли сделать свое дело.

Хотя я уже давно в это не верю. Просто потому что почти все, что говорила мама, оказалось враньем. Но это все же одно из хороших воспоминаний: мама, которая легла ко мне на диван и гладила меня по лбу до тех пор, пока головная боль не успокоилась и я не заснул. Тот факт, что головная боль была единственным способом привлечь внимание мамы, прекрасно демонстрирует отношения в нашей семье. Я отбрасываю от себя эти мысли и моргаю, глядя на Бекку.

– Почему ты такая ужасно радостная?

– В противовес твоему унынию, – смеется она и шлепает меня кухонным полотенцем. Я не делаю попытку увернуться.

– Хотя бы сделай вид, что выжил после этой тусовки. Уилл скоро придет, и ты знаешь, что у него фобия на зомби.

– Уилл – трус.

Бекка целует меня в висок, а затем резко толкает в бок.

– Тебе не стоило его уговаривать посмотреть «Ходячих мертвецов». Ты знаешь, какой он.