Межлуние

Раньше она боролась с тревогой за гаданием на картах, разложенных на столешнице, и, конечно, ей хотелось пробраться к повозке и вынуть свой чемодан. Аэрин сдерживала себя, понимая, что графине это не понравится, и поэтому черпала силы и искала утешение в воспоминаниях о беззаботном прошлом, безвозвратно ушедшем в безлуние.

Вопреки слухам, распространяемым инквизицией, столичные, как, впрочем, и провинциальные, давы не занимались губительным колдовством. Сложно вредить людям, живущим рядом с тобой. В основном к ней обращались для предсказания суженого картами Гимо и… любовным зельем, а иногда и за тем и за другим сразу.

Если бы ее спросили, то она бы не нашла другого примера, так наглядно описывающего противоречивую натуру гордых эспаонок, испытывающих марьяжную жажду знаний и одновременно готовых бросить судьбе вызов, совершенно случайно пролив в напиток приглянувшегося кавалера известное средство.

Гораздо реже в гости заглядывали торговцы и моряки, желавшие поймать неуловимую фортуну или, напротив, разминуться с разбушевавшейся стихией.

Особняком стояли дуэлянты. Мужчины не скупились перед лицом опасности и были самыми ценными клиентами…

Воспоминания о прежней, спокойной и даже временами счастливой, жизни плавно перешли в сновидения.

Она очнулась в карете.

Аэрин открыла глаза и, не сумев вспомнить, как поднималась в экипаж, сделала вывод, что ее осторожно перенесли во время сна.

«Только бы не Маргад», – мысленно вздохнула девушка, прекрасно понимая, что он не упустил бы такую возможность, и, острее обычного почувствовав беспомощность, зажмурилась и потерла переносицу, скрывая от леди проступивший румянец.

Аэрин перестала думать о приставучем молодом человеке, только когда заметила напряжение, повисшее в воздухе. Захватывающее дух пение Монни, подобно музыке, разносилось по округе, кружилось в небе, словно птицы, и танцевало меж стволов подступающей к дороге опушки леса, тревожно шумящего, не смотря на безветрие.

Где-то впереди зазвучали сердитые голоса, и молодой граф пришпорил лошадь.

На солнце блеснули богато украшенные ножны короткой шпаги и рукоять нубрийского пистолета.

– Разворачивайтесь! – долетел до кареты незнакомый голос.

Сестры обменялись взглядами.

– Уйди с дороги! – крикнул Маргад.

Он не умел управлять людьми, а его неуверенность и раздражение исказили обычно сдержанный баритон. Ничего удивительного. Матушка не давала ему воли, и он вырос в ее тени.