Межлуние

Как только он отошел, девушка умоляющими глазами всмотрелась в лицо Элизабет.

– Я могу попросить вас о помощи?

– А как же ваш род?

– Он остался в Вилоне…

«Печально, – оставаясь бесстрастной, подумала графиня. – Значит, он казнен инквизицией».

Королевские сьерры стали первым местом, освобожденным от ереси. По крайней мере, так говорили храмовники перед толпою обывателей. Кто знает, когда их руки дойдут до остальных… еретиков? Слухи не успевали за клириками. В начале недели говорили о столичном аутодафе, а позавчера сожгли дубраву Полтиша.

«Они связаны с землей, на которой родились, и только гибель ковена заставила ее уехать», – предположила Элизабет, неожиданно для себя вспомнила молодость и вздохнула, поскольку тяжелые переживания по поводу потери семьи были до боли ей знакомы. Ее черствое сердце, не способное к состраданию, на мгновение дрогнуло.

Теперь, найдя причины, которые привели к ее порогу городскую даву, графиня засомневалась в правильности своего первоначального решения, принятого в тот момент, когда в ее дом вошла Аэрин.

Элизабет осмотрела украшения девушки и вгляделась в рельефное изображение пера ворона на броши, подтверждающие юность и незначительность в иерархии Вилонского Ковена рода Урбан, а затем прищурилась и обернулась к Изоле. Настороженная и робкая леди не вмешивалась в разговор и редко высказывала вслух свое мнение, но сейчас накинула на спину Аэрин теплый плед и, на мгновение обняв ее за плечи, лаконично ответила старшей сестре на незаданный вопрос. Впрочем, Элизабет не спешила проявлять эмпатию и вернула мысли в русло чопорного прагматизма:

– Мы уезжаем завтра поутру и берем с собой или самое необходимое в пути, или особо ценные предметы. Большую часть прислуги оставляем здесь. Даже не знаю, вернемся ли обратно.

Аэрин бросила испуганный взгляд в сторону холла и сжалась от страха.

– Сеньора, возьмите меня с собой! Я смогу отблагодарить…

Графиня покачала головой. Пусть ее семья не враждовала с давами и сейчас неподходящее время для начала распрей, однако горькая правда была в том, что сеньорита не скрывала своего происхождения.

– Прошу, я переоденусь служанкой! Мне больше некуда идти!

«Еще немного – и она расплачется», подметила Элизабет.

– Ты слишком заметна. Впрочем, сейчас уже поздно, а вот и твое вино. Тебе нужен отдых. Все остальное обсудим утром.

Аэрин послушно присела на край кресла, пригубила напиток и почти сразу же заснула.