Квантун

.

– Э, брат!.. Да здесь без револьвера никуда! А ежели китайцы вновь бунт учинят?

– Пожалуй, ты прав, – согласился Антон Федорович. – Но где мне его достать?

– Попробую выяснить, – ответил Демьян Константинович, удаляясь.

Непонятно как, но Унгебауэру удалось узнать у банщика адрес некоего Ивана Ивановича, который-де «подсобит».

После бани путешественники решили всё же отобедать, а уже затем отправиться в гости к загадочному Ивану Ивановичу, которого и звали-то, скорее всего, иначе.

Торговец оружием отыскался во флигеле старого домика недалеко от ресторана, что значительно сэкономило время.

Человек невысокого роста (отнюдь еще не старый) с круглым китайским лицом и раскосыми глазами едва ли мог быть в действительности Иваном Ивановичем, хотя по-русски он говорил бегло и весьма сносно.

– Сто изволице? – спросил он, глядя на гостей стальным непроницаемым взглядом.

– Нужен револьвер системы Нагана. Самозарядный, – объяснил Унгебауэр.

Порывшись в закромах, продавец наконец что-то извлек.

В руках Ивана Ивановича оказался потертый наган.

– Как вы искали: самозалядный, – китаец продемонстрировал модель. – Пличём бельгийский. Поглядзице на малкиловку.

На боковой крышке револьвера имелось соответствующее заводское клеймо: «L. Nagant brevete Li?ge 1898». Никаких заметных отличий от тульской модели Унгебауэра Горский не нашел. Тем не менее аутентичные бельгийские наганы ценились выше своих русских аналогов. Возможно, здесь играл роль привычный стереотип, дескать, если европейское, стало быть, непременно лучше российского.

Впрочем, в большинстве случаев этот стереотип, к сожалению, подтверждался.

– Сколько вы за него хотите? – спросил Антон Федорович. Револьвер ему приглянулся.

– Солок пяць, – назвал цену Иван Иванович.

– Сколько?.. – нахмурился Демьян Константинович. – Потрудитесь объяснить, любезный, чем обоснована такая высокая цена?

– Говолю же: бельгийский. В Лоссыи таких мало. В Халбине – едзиницы. Ну, холосо… – вздохнул торговец, видя, что покупатели сомневаются.

 – Так и быць… Солок тли. За меньсе не плодам.

– Сорок три! Да в Москве такой за тридцать купить можно! – сбивал цену лейтенант.

– Гдзе Москуа, а гдзе Халбин, – спокойно ответил китаец.

– Бог с вами! Беру! – решился коллежский секретарь.

В глазах Ивана Ивановича блеснул огонек.

– Обожди, обожди!.. – подорвал вдруг Унгебауэр. Выхватив из рук товарища револьвер, он громогласно воскликнул: – Ага!

У китайца едва заметно дернулась бровь.