Квантун

– И тебе того же, – ответил взаимностью промышленник.

– Что у нас сегодня? – задорно спросил Антон Федорович, заглядывая в тарелку родственника. – Суп?

– Грибной, – кивнул Алексей Семенович, зачерпнув ложку жидкого бульона.

– Что же так скромно? – осведомился коллежский секретарь. – Пост еще третьего дня кончился.

– Правда?.. – искренно удивился Горский-дядя. – Дмитрий!

Перед столом появился лакей.

– Дмитрий! – повторил дядя, глядя снизу вверх на своего слугу. – Ты почему, стервец, не сказал, что Петров пост уже кончен?

– Я полагал, вы знаете-с…

– Болван!

– Полно вам, дядя! – вступился письмоводитель за лакея.

– Виноват-с, Алексей Семенович… – сконфуженно пробормотал Дмитрий. – Вы сами пожелали давеча грибного супу.

– Так ведь я же не знал, дурья твоя башка, что пост кончен! – Алексис со злостью отшвырнул салфетку. – Убирай его к черту! И подай мяса!

– Так ведь не готовили-с…

– Что?.

– Дядя! Прекратите сейчас же! – Антона Федоровича эта ситуация изрядно раздражала. – Никто вам мяса тотчас не приготовит!

– А кухарка?

– Кухарка ушла на базар… за провиантом… – тихо ответил лакей.

– Мне что же, по-вашему, в ресторан идти?? – взбесился промышленник. Приступы ярости, к глубокому сожалению, стали у него нормой.

– Дмитрий, будь добр, сходи в «Континенталь», закажи для Алексея Семеновича что-нибудь мясное, – подал идею коллежский секретарь.

– Дело говоришь, Антуан! – просветлел Горский-дядя. – Ты у меня молодцом! Надо за тебя умного выпить.

Алексис потянулся к графину. Предлагать коньяк племяннику не стал – хорошо знал, что Антуан крепкие напитки не жалует. Дмитрий тем временем убежал в ресторан, что при гостинице «Континенталь».

– Твое здоровье! – продекламировал Алексис и отработанным жестом осушил рюмку. Сколько им было выпито до того, Антон Федорович мог лишь догадываться по остекленевшим глазам родственника.

– По-моему, вам достаточно, дядя, – молодой чиновник потянулся за коньяком.

– Не тронь! – вмиг отреагировал промышленник, перехватив графин.

– Вы пьяны!

– Я?..

Состояние Горского-дяди оказалось куда более плачевным, чем представлялось первоначально, поэтому Антону Федоровичу не составило труда вырвать из его ослабевших рук графин с темно-янтарной жидкостью.