Дом свиданий

– Не нужно, – ответил Иван Дмитриевич, подходя к стоявшему возле кровати столику.

На нем разложены были фрукты, конфеты, пирожные, зеленели две бутылки – с коньяком и хересом. Еще были тарелочки, ножички, розы в тонкогорлом вазоне, из какого в самый раз журавлю было бы потчевать лису, рюмки с алмазной искрой, два бокала. Сервировали на две персоны, причем одной из них, безусловно, предполагалась женщина.

– Это всё когда в номер подали? – спросил Иван Дмитриевич.

– С вечера, – отвечал хозяин.

Как и у него дома, пепельниц тут не наблюдалось. Единственный яблочный огрызок, уже почерневший, сиротливо лежал на тарелке. Вообще заметно было, что за трапезой любовники просидели недолго. Чьи-то пальчики лениво покрошили пирожное, отщипнули дольку мандарина, развернули и оставили недоеденной конфету с пьяной вишней внутри, – вот и всё пиршество. Собирались, видимо, подкрепить силы позднее, после трудов праведных, но похоже, что к трудам этим так и не приступали, иначе Куколев снял бы с себя не только сюртук и жилет.

Бутылки тоже были хотя и открыты, но почти полнешеньки. Из коньячной выпили всего ничего, из второй – поболее. На донцах обоих бокалов загустели золотистые опивки. Иван Дмитриевич понюхал один бокал – херес, понюхал другой – и вместе с благородным винным духом уловил еще какой-то иной, неуместный, потаенный и преступный.

– Вот-вот, – сказал хозяин.

– Яд? – спросил Гайпель, пьянея от собственной прозорливости. – В вино ему подсыпала?

– Голова! – похвалил Иван Дмитриевич.

– Эта дамочка, – сказал хозяин, – откуда-то пришла, куда-то ушла…

– Он, поди, кричал перед смертью. Как же вы не услышали?

– Э-э, господин сыщик, у нас тут и кричат, и визжат, и стоном стонут, и хрюкают. Мы уж на то внимания не обращаем, привыкли.

Гайпель тем временем уважительно разглядывал кровать, на которой лежал покойник. В самом деле, тут было на что посмотреть. Просторная, на массивных ножках, кровать напоминала гигантский короб без крышки. Его зеркальные стенки вершков на тридцать возвышались над уровнем постели, чтобы человек, оплативший эту роскошь, мог получить дополнительное удовольствие, при соитии наблюдая себя и свою даму из любой позиции.