Ниже ада

Комиссия (а все упомянутые гэбэшники и люди в штатском являлись ее членами и сопровождающими лицами) последовала его примеру и также вооружилась всевозможной оптикой.

– Когда можно будет подойти поближе? – деловито поинтересовался толстячок в мешковатом сером костюме у сутулого офицера с погонами полковника медицинской службы. Тот оторвался от бинокля и задумчиво прищурился, высчитывая про себя что-то и смешно шевеля при этом губами.

– Я думаю, что минут через пять, – произнес он наконец, – в принципе это боевое вещество распадается на воздухе практически сразу, но для пущей осторожности рекомендую немного выждать.

Толстячок согласно кивнул и достал из кармана брюк огромный платок. Сняв модное среди партийных деятелей средней руки пенсне и промокнув вспотевший лоб, он повернулся к свите и громко сказал:

– А что, товарищи, не навестить ли нам потом полковника Макарова в его, хм, «вотчине»? Говорят, что здесь таких осетров выращивают… м-мм-м! Пальчики оближешь! – Свита весело загомонила.

Оживленно переговариваясь, комиссия направилась к месту обстрела. Полковник-медик, чуточку приотстав, вполголоса спросил у подполковника, что шел позади всех:

– Рефат Маметович, скажите, пожалуйста, а каковы результаты испытаний «молниемета»?

Айвазов некоторое время шел молча, напряженно обдумывая ответ, а затем вдруг широко улыбнулся:

– Я и не знал, Игорь Владимирович, что вы тоже посвящены в «литерные» проекты.

Врач согласно закивал:

– Да-да, я понимаю. Когда можно будет ознакомиться с данными?

Подполковник задумался:

– Лучше всего, если вы вместо планирующегося банкета заглянете ко мне домой, и там мы без помех и лишних глаз все обсудим.

– Вы храните такие материалы дома? – удивился медик.

– А чего я должен бояться? – осклабился Айвазов. – Весь этот Город один большой сейф. Причем гораздо более надежный, чем там… – он неопределенно взмахнул рукой. Полковник понимающе улыбнулся.

– Вы правы. Кстати, давайте прибавим шаг: я смотрю, что наши кураторы оказались не слишком стойкими!

Айвазов проследил его взгляд: толстячок-председатель согнулся в три погибели – его рвало.