Рассказы о Чёрном Джо

– Почему вы вошли не через ту дверь? – удивился было он, но сразу собрался и заговорил настолько злодейским голосом, насколько позволял его не очень большой жизненный опыт: – Итак, вам удалось преодолеть все преграды на пути к Камню Могущества. Жаль, но ваши усилия были тщетны. Через час мы с папочкой будем владеть Вселенной. Наступает великая эпоха, когда миром станет править Зло, а вы погибнете, изрубленные на мелкие кусочки моим термолазерным мечом. Но сначала я расскажу вам о нашем с папочкой великом замысле.

Эти слова привели Билли в отчаяние. Он бросился к стене, вцепился в трубу парового отопления и истерично затрясся, вопя:

– Нет! Опять!

– Чего это с ним? – удивился сын Повелителя Зла.

– Он подумал, что ты собираешься убить нас, не выполнив наших последних желаний, – ответил Чёрный Джо, который в отличие от своего друга сохранил полное спокойствие.

– Странно, а я думал, что узнать о наших с папочкой замыслах и есть ваше последнее желание, – разочарованно сказал сын Повелителя Зла.

– Нет, то есть да, конечно, но ты ведь о них в любом случае расскажешь.

Сын Повелителя Зла задумчиво почесал шлем.

– Это верно. Голова, однако, у тебя работает, а я-то думал, что Силы Добра все дураки, – сказал он. – Ну, говори. Страшно интересно узнать, что Силы Добра хотят перед смертью. Небось, хотите, чтобы я совершил какой-нибудь добрый поступок?

Чёрный Джо энергично кивнул:

– Точно. Помоги моему другу оторвать эту трубу, не могу смотреть, как он страдает.

Сын Повелителя Зла удивлялся всё больше и больше:

– Странные вы, Силы Добра: кто-то страдает, а вам неприятно смотреть. Впрочем, для меня это пара пустяков.

Он двумя взмахами термолазерного меча перерубил трубу.

– Ну, говори теперь ты, какое твоё последнее желание, – обратился он к Билли.

Билли вытер локтем пот со лба и, тяжело дыша, сказал:

– Сними шлем.

– Снять шлем? – с сомнением переспросил сын Повелителя Зла. – Ты что, хочешь увидеть перед смертью лицо врага?

– Конечно, – подтвердил Чёрный Джо.

Сын Повелителя Зла на секунду задумался.

– Ладно, сниму, – с неохотой сказал он, – всё равно вы уже никому не расскажете. – Он снял шлем, показывая свое прыщавое лицо.