Золото червонных полей

Нет! Не за звания, должности и ранги! Не за награды, власть и славу! Мы сражались за жизнь, Сашка! За саму жизнь! Для наших близких, родных, знакомых и друзей. И прошу тебя, не надо её обесценивать. Не надо обесценивать те короткие жизни наших парней, которые отдали их, чтобы только мы остались и насладились этим даром немного подольше, чем они. И тем более не надо её отнимать у них. Да! Я соглашусь, что бывает больно и обидно, грустно и страшно, но мы должны преодолеть это хотя бы из уважения к тем пацанам, о которых ты говоришь.

И я не думаю, что они согласились бы с твоим манифестом сейчас. Не для того они погибали, брат, не для того…

– Нет! Это какая-то ошибка! Этого не должно было произойти с нами! Понимаешь? Нас ведь даже никто не спрашивал! Просто поставили перед фактом и послали на забой, словно скот! – причитал со слезами на глазах Смирнов в коридоре под своей дверью.

– Мы готовы к штурму, – сказал командир спецназа Григоричу, который теперь курировал Маркова по телефонной гарнитуре, и тот услышал эти слова.

– Нет! Стойте! – резко выпалил он и тут же осёкся, понимая, что это слышит и его бывший сослуживец за дверью.

– С кем это ты, Паш? Неужели и ты тоже?

– Сань, я тут. Я тебя прошу, Сань, брось ты эту затею, – сказал он и сбросил вызов на телефоне. – Посмотри, на улице весна. Давай как в старые, добрые времена, скоро поедем ко мне на дачу! Банька, шашлычки. Ты своих девчонок возьмёшь, я своих. Вспомни, как раньше было!

В это время Рауцер матерился, сидя в тонированном автобусе спецназа и судорожно набирая номер Маркова, который был уже недоступен, – срочно требовал забрать его оттуда у начальника ОВД.

– Я помню, Паш, помню! Как ты меня прикрывал, когда словил контузию. Как вы с покойным Толяном тащили меня до БМП и как мы делили сухпаёк на двоих, стоя ночью в карауле под чистым звёздным небом. Помню, как чистил мне оружие, так как мои руки были отморожены и я ничего не чувствовал. Ты для меня был как старший брат там.

Но сейчас всё слишком далеко зашло. Я сделал свой выбор, Паша, а ты свой. Ты встал на их сторону и предал меня. И ты прекрасно это знаешь! Ты знаешь, что если я открою эту дверь, никаких шашлыков не будет! Никаких дач! В лучшем случае они положат меня прямо тут, а в худшем упрячут в дурку, где какой-нибудь Рауцер будет накачивать меня препаратами с утра до ночи, превращая в овоща.

– Нет, Сань! – не выдержал Марков и, разрыдавшись, стукнул кулаком в дверь.