Золото червонных полей

Зайдя в подъезд, Григорич, проходя мимо почтовых ящиков, вытащил из одного из них рекламный буклет, взял с подоконника жестяную банку с окурками и, поднявшись на нужный этаж, сделал три отчётливых стука в железную дверь, за которой пехотинец Смирнов держал в заложниках собственных жену и дочку. Затем расстелил буклет на лестнице перед дверью и сел на него, облокотившись спиной на грязную стену, закурив сигарету.

– Кто там? – послышался голос из-за двери.

– Меня зовут Рауцер Михаил Григорьевич. Я врач-психиатр.

– Какой ещё, нах#й, психиатр?! Вы там в своём уме?!

– Обычный психиатр из районного ПНД. Сань, я прошу тебя дать мне пятнадцать минут, чтобы пообщаться с тобой и избежать трагических последствий. Со своей стороны я даю гарантии, что не нанесу тебе вреда.

– Значит, так, Фрауцер или как там тебя? У меня и моей семьи всё хорошо! Я не психбольной, и твоя помощь мне не нужна. Поэтому у тебя есть ровно минута, чтобы съ#баться из подъезда вместе со своими шнырями в погонах и с кокардами, которые, судя по всему, рассредоточились по этажам.

– Ты всё правильно говоришь. И, кстати, заметь: я не утверждаю, что ты психбольной. Разговариваю вроде с тобой как с абсолютно адекватным человеком. Просто на мои сведения, скорее всего, будет опираться отряд спецназа, который впоследствии будет принимать решение о штурме твоей квартиры. Ты же знаешь прекрасно, как всё это происходит. Сам наверняка принимал участие в подобных операциях. Насколько я понимаю, сейчас ты в запасе, не так ли?

– Уволен! – резко выпалил Смирнов с каким-то отчаянием.

 – Выкинули как побитую шавку из войск, когда поняли, что кампания подходит к концу и контингент нужно сокращать! Так что пусть штурмуют! Коли не жалко крови. Им же трупом больше, трупом меньше. Выслуга ведь идёт. Впрочем, что-то я заболтался с тобой, Михаил Григорьевич. Проваливай, я сказал!

Григорич в суматохе перебирал в голове информацию, которую только что преподнёс ему служака, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь и продолжить диалог.

– По инструкции мне необходимо убедить тебя отпустить заложников.

Ну или хотя бы озвучить это, чтобы потом меня не обвинили в халатности.

– Это исключено. Ты озвучил. Так что считай, своё дело сделал. Проваливай! Больше повторять не буду!

– А что насчёт мотива? Какие у тебя требования? Что мне передать ментам?

– Их я озвучу позже. Когда сюда стянутся пресса, радио, телевидение и другие СМИ. И обсуждать это я буду точно не с тобой, Фрауцер.

– Рауцер я, Сань.