Воля богов! Повесть о Троянской войне

– Что?! Ты спрашиваешь что? Ты, его лучший сын?! Твой дед Крон не спрашивал, что ему делать с его отцом, Ураном, а Зевс не спрашивал, что ему делать с его отцом.

– Серпом по яйцам и в Тартар[4 - Это была обычная практика у тогдашних богов: Крон отсёк серпом детородный орган своего отца, Урана, и стал верховным богом, позже Зевс, прежде чем свергнуть своего отца в Тартар, тоже отсёк ему серпом детородный орган. Возможно, отсюда и пошло выражение «серпом по яйцам».], – всё таким же безразличным тоном ответил Аполлон.

– Заговор! – яростно прошипела Гера. – Свяжем, оскопим, отправим в Тартар. Ты займёшь его место. Никто не станет нам мешать! Его все ненавидят. Но слишком многих к заговору привлекать не будем. Хватит нас и Фетиды.

– Фетида? Она-то при чём?

– Она Зевса больше всех ненавидит. Когда она ему отказала, он насильно выдал её замуж за смертного. Теперь она только и думает, что о мести. Пусть отвлечёт его. Он-то о ней ничего не подозревает.

– Откуда ты всё это знаешь?

Гера мрачно усмехнулась:

– Я многое знаю, Аполлон.

Женихи Елены

Весть о совершеннолетии самой красивой девушки в мире разнеслась по Элладе. Все неженатые цари и царевичи отправились в Спарту к царю Тиндарею, чтобы попытать счастье в качестве жениха прекрасной Елены.

Тиндарей принимал всех, день за днём не прекращался пир у него во дворце. Гостеприимство Тиндарея ни у кого не могло вызвать нареканий, но сам он был мрачен и неразговорчив. Вино и кушанья на столе не иссякали, но несчастное, извиняющееся выражение не сходило с лица хозяина, а среди гостей росло недовольство: за всё время сватовства никто из них ни разу не увидел красавицу Елену, а Тиндарей упорно не хотел говорить о её замужестве, никак не давал понять, кого он хочет видеть своим зятем.

Еда и вино уже не лезли в рот женихам, и чем больше они нервничали, тем несчастнее становилось лицо Тиндарея. Когда гости спрашивали его о дочери, он отвечал уклончиво, но неизменно вежливо.

– Неправда! В ней нет ничего лебединого!

– Но это же только поэтический образ, – растерянно возразил жених.

Тиндарей густо покраснел, опустился на своё место и пробормотал извиняющимся голосом:

– Конечно, я это понимаю.