Главная ветвь

Да и развратного от нее ничего не требовали. Но привыкнуть все равно было тяжело.

Не сразу, помаленьку, Елена свыклась со столь неординарной подработкой. Работа натурщика, по сути, оказалась нудной и утомительной. Время тянулось медленно, а уроки казались бесконечными, но Елена, со своим нескончаемым оптимизмом, смогла и в этой работе найти  забавное.

На анатомических, как она их называла, сеансах, интересно было наблюдать за молодыми «талантами», особо, если те впервые рисовали обнаженную натуру. Тогда они пытались всеми силами придать своим лицам отсутствующее выражение и выглядеть удрученными опытом завзятыми художниками.

Сидеть или стоять – это еще ничего. Но вот сегодняшняя  поза – полулежа, с подпертой рукой головой – была настоящим мучением.

Занятие, наконец, закончилось. Студенты, мгновенно утеряв к ней интерес, неторопливо собирались и о чем-то оживленно спорили.

Елена с трудом поднялась с импровизированного ложа, покрытого куском мягкой пушистой материи, накинула халат и, запахнув его, проследовала в каморку студии, заваленную всяким хламом.

В комнатку зашла Катя Ефимова.

– Вот, распишись, – сунула она Елене в руки дневной заработок и ведомость для росписи.

Елена расписалась, не считая, убрала деньги в сумочку, обулась и, взглянув на часы, выбежала в коридор. До дома от института нужно было ехать почти через весь город, а еще в магазин заскочить и за Алешкой в садик.

Подбегая к остановке, девушка издалека увидела ожидающий пассажиров автобус. Но, как назло, когда Елена уже была метрах в десяти от него, двери, злорадно прошипев, внезапно захлопнулись, автобус мигнул желтым глазом поворотника и рванул с места. Елена закричала и помахала рукой, однако водитель либо не заметил ее, либо ему было банально наплевать на женщину, оставшуюся в полном одиночестве на конечной остановке в сумерках унылого, моросящего дождем вечера.

Следующий автобус – через полчаса.

Елена, придерживая рукой капюшон плаща, перебежала через дорогу и вошла в двери универсама. Теперь торопиться было некуда.

Она побродила между рядами стеллажей и лотков. Брезгливо поковырялась рукой в надетом на нее целлофановым пакетом в гниловатой, дурно пахнущей картошке – лучше взять у себя, в ларьке. Набрала луку – лук был хороший, плотный, в сухой золотистой шелухе, – морковки – так себе, зато недорогой.