Главная ветвь

– Центр – Альфе-два.

– Альфа-два. Кудряшин.

– Алексей, что-нибудь прояснилось с таинственными эфэсбэшниками?

– Ничего! Мои ребята их потеряли.

– Как так?

– Те двое просто растворились во дворах.

– Так не бывает, Алексей. У тебя же там профи!

– Оказывается, бывает. Сами репу чешем.

– Предположения, кто это был, есть?

– Даже не представляю, но что не наши и не эфэсбэшники – это сто процентов.

– Идиотизм какой-то.

– Успокаивает одно: по крайней мере, они на нашей стороне.

– А меня это ничуть не успокаивает, и даже наоборот. Возможно, они преследуют какие-то свои цели, не имеющие ничего общего с нашими, а мы ничего о них не знаем.

– Узнаем, Виктор, будь спокоен!

– Вот когда узнаете, тогда и успокоюсь. Работайте. Отбой связи.

Евгений Молчанов. Свидание

Евгений вернулся домой поздно, около одиннадцати ночи.

Не включая в квартире свет, быстро разделся и забрался в холодную, чуть влажную постель. Поежился, кутаясь в одеяло.

Несмотря на усталость и количество выпитого «за знакомство и здравие братьев меньших», сон долго не шел. В памяти сами собой всплывали отрывки проведенного с Еленой вечера.

Девушка оказалась милой и добродушной особой. Воспоминания о ней согревали Евгению душу. Но была и ложка дегтя. Даже не ложка, а ложечка, можно сказать…

Поначалу, когда Евгений, сверкая улыбкой, только появился на пороге ее квартиры, Елена отнеслась к нему очень настороженно и была немногословной.

В конце концов Елена сдалась, достала тарелочки, выставила на стол пару рюмок и принялась за нехитрую сервировку. Судя по ее зажатости, она ощущала себя не в своей тарелке, принимая в своем доме постороннего незнакомого мужчину.

Дети же, наоборот, с восторгом восприняли приход незнакомого дяди, да еще принесшего с собой столько вкусностей.

Алешка, лишенный мужского общения, бесцеремонно забрался на колени к Евгению и, блестя любопытными глазенками, завалил его кучей вопросов, попутно уплетая салат и колбасу.

Вопросы в большинстве своем были по-детски наивными, но Евгений старательно отвечал на них, отчего вскоре неимоверно устал и даже взмок. Чего нельзя было сказать о мальчишке – тот казался неутомимым.