Главная ветвь

Евгений собрал монеты – столичная привычка не давать сдачу в руки (как будто это может кого-то оскорбить!), а кидать ее на тарелочку, с которой монеты приходится стягивать по одной, добралась и сюда, – рассовал банки по вместительным карманам куртки и огляделся.

Домой идти не хотелось.

Пройдя через полдвора, Евгений уселся на рассохшуюся и потемневшую от времени скамейку под молодой липой, достал жестянку с пивом, дернул за кольцо и быстро поднес банку ко рту.

Сделав пару глотков, он отставил банку в сторону, достал пачку «Винстон» и закурил.

За спиной послышалось тихое шуршание опавшей листвы, как будто кто-то осторожно ступал по ней, стараясь как можно меньше шуметь. Евгений обернулся через плечо.

Рядом со скамейкой стояла девочка лет восьми-девяти в поношенном клетчатом коротком пальтишке. Из-под пальтишка торчали две худые, словно палки, ноги в серых колготках со вздувшимися грязными коленками и разноцветных сапожках.

– Ты кто, чудо, и откуда? – шутливо спросил Евгений, положив локоть на спинку скамейки.

– Светка, – шмыгнув носом, сказало чудо, теребя руками подол пальто. – Я в том доме живу. – Девочка кивнула влево, не сводя с Евгения глаз.

– Светка-конфетка, значит… Шла бы ты, Света, домой. Темно уже. Мамка, небось, волнуется, а?

– Нет, я ее как раз жду. Она за Алешкой в садик пошла, – с детской беспечностью выложила все как на духу девочка.

Евгений задрал голову и посмотрел в указанном направлении. Сначала он ничего не увидел, но потом в остатках желтой листвы, на нижней толстой ветке, различил небольшое темное пятно и две светящиеся бусины кошачьих глаз.

– Дяденька, вы не достанете его, а? – и, видя сомнение в глазах Евгения, жалобно, просительным тоном, протянула: – Ну, пожа-алуйста.

– О-хо-хо. – Евгений еще раз посмотрел на дерево, потом на девочку.

Лезть на дерево ему совершенно не хотелось, но ведь эта пигалица явно не оставит его в покое.

Нехотя стянув куртку, Евгений забрался на спинку скамейки, упираясь в ствол липы руками. Котенок теперь был в метре над ним и чуть ближе к стволу. Он всем телом прижался к ветке, поджал хвост и круглыми глазами наблюдал за Евгением.