По ту сторону Тьмы

Купцы привозят старый потухший солнечник. Обычно целыми возами. Вот и попробуй вырядиться купцом или нищим, да и разнюхать что там и как.

– Хорошо. И сколько вы мне даёте времени на это дело? – прищурился Гверн.

– Сколько требуется, – старик снисходительно усмехнулся. – Я, знаешь ли, тоже понимаю, что такие вещи вот так по щелчку пальцев не делаются. Но в разумных пределах. Три месяца я готов подождать. Дальше, увы, – криво усмехнулся. – Ты меня понимаешь. Спрошу очень строго.

– Понимаю, – мрачно кивнул Гверн.

– А чего ты хотел? – развёл руками старик. – За это я тебе и плачу такие деньги. Это же самая охраняемая тайна храма. За эти драгоценные крупицы и так уже несколько человек поплатились жизнью.

– Ладно, – вздохнул Гверн. – Будем собирать драгоценные крупицы. Что насчёт задатка?

Старик откинул лакированный подлокотник и вытащил тугой кошель.

– Держи. Здесь ровно сто аурелиев.

Гверн быстро запрятал деньги за пазуху.

– Благодарю. И как мне держать с вами связь?

– Никак, – отрезал старик. – В городе за тобой будет присматривать мой человечек. Если что понадобится, передавай Ройгу.

–Э-э-э… Кому?

– Ройг. Тот коротышка на рынке, у кого ты покупал куртку. Скажешь, нужно срочно повидаться с тётушкой Агнессой. Я сам тебя найду.

– Ага. Тётушка Агнесса, – невольно улыбнулся Гверн. – Всё понял.

Всё-таки в старикане явно есть что-то от Старого Лиса. Тот тоже любит заметать следы и придумывать всякие нелепые имена.

– Вот и чудесно, – вздохнул старик. – Что ж, тогда ступай, – обернулся и небрежно постучал по стенке. – И помни, держи язык за зубами!

Карета плавно остановилась.

Гверн вылез и, машинально запрятав в сапог протянутый телохранителем нож, неторопливо зашагал по узкой улочке.

Даже и не знаешь. Вроде бы оно и есть то самое дело, которое выпадает только раз в жизни и обеспечит тёплую и сытную старость, но всё равно где-то в глубине души такое чувство, как будто только что по своей доброй воле засунул голову в пасть голодного льва…

Глава 3

В полдень, когда стало невыносимо жарко, толпа страждущих посетителей заметно поредела.

Когда тень от храмовых стен съёжилась до узенькой едва заметной полоски, сдались и самые стойкие попрошайки.