Демон поневоле

Утренний туалет. «Усатый нянь» смотрел?

Пришлось исполнить обязанности воспитателя, отведя сонного малыша за кустики и проводив сполоснуть руки и лицо.

– На, вытрись, – протянул полотенце.

Ашок машинально вытер лицо. Хлопочущий асура вдруг странным образом напомнил старенькую бабушку Лалавати, которая точно так же с утра квохтала над детишками. Вернув полотенце, вдруг с удивлением понял, что уже совсем не боится загадочного асуры.

– Так, теперь завтрак, – Алексей протянул алюминиевую ложку.

Ашок озадаченно повертел в руках незнакомый предмет из легкого серебристого металла.

– Вот оно, типичное отсутствие детсадовского воспитания, – проворчал Алексей. – Смотри как надо, – вынул вторую ложку и зачерпнул кашу. – Понял? Ну, тогда, как говорится, жуй-жуй, глотай.

Сначала неуверенно, а затем вполне сносно малыш неторопливо доел кашу из крышки котелка.

– Молодец, – похвалил Алексей.

Ашок растерянно обхватил мягкую и теплую пиалу. Чудеса начали сыпаться одно за другим. Вместо того чтобы пить, принялся разглядывать стакан на просвет. На дне волшебной пиалы виднелись разваренные изюминки и кусочки абрикоса.

– Ну чего там смотреть? – улыбнулся Алексей. – Ты пей давай, – показал жестом.

«И вообще. Раз уж мне теперь здесь придется пожить, то нужно пройти краткий курс местного языка.

Малыш старательно допил вкусный компот. Коварные сухофрукты словно приклеились, не желая отправляться в рот. Немного задумавшись, ребенок вдруг поступил точно так же, как и все современные дети. Опустил стакан на коленки, сосредоточенно выковырял разваренные абрикосинки и одну за другой затащил в рот.

Когда малыш завершил выуживать десерт, Алексей забрал стакан и показал пальцем.

– Стакан, понимаешь, стакан… Алексей, – перевел палец на грудь. – А ты, как тебя зовут? – вопросительно перевел палец.

– Ашок, – тихо произнес малыш.

– Ну, будем знакомы, Ашок, – торжественно встал и протянул ладонь Алексей.

Малыш растерянно глянул на пустую протянутую ладонь. Алексей осторожно взял его ладошку и бережно пожал.

Ашок задумался над непонятным поступком Ранутры, почему-то называющим себя Алахеем.