Не взывая к закону

Тот приветливо разулыбался:

– Игоревич! Здорово!

– Серега! – протягивая руку, с наигранным дружелюбием воскликнул Землянский. – Что-то давненько тебя не видно. Чего не появляешься-то?

– Я бы с удовольствием. Ты же путевки отмечаешь как надо, не жлобишься из-за тонно-километров. Но начальство все в другие места отправляет.

Землянский пообещал:

– Поговорю, чтобы тебя к нам занаряжали.

– Поговори, Игоревич, – благодарно приложил руки к груди водитель. – Надоело-о, жуть… Как в песне: «По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там»!

– Ладно, – хлопнул его по плечу Землянский, – побежал… А ты через пару деньков подскочи, потолкуем.

Пустив в ход улыбки и простые, но каждому приятные шутки и комплименты, Землянский быстро решил все вопросы и уже направился было осматривать вагон, но обнаружил, что груз пришел в адрес другой организации, а не его родного УПТК:

– Вот черт, кажется, не наш…

– Что? – переспросила работница.

– Сейчас посмотрю, – отозвался Землянский.

Когда работница станции, толстая женщина в черном халате и домашних тапочках на босу ногу, не увидев его возле опломбированных дверей, окликнула: «Эй, получатель! Вы где?!» – Землянский немедленно появился из-за вагона.

– Все нормально! – сообщил он. – Пломбочки я проверил.

– Так будешь раскредитовывать?

– Естественно, – подхватив женщину под руку, зачастил Землянский. – Накладную сверил, все сходится. Наш вагон, наш. Сейчас будем груз вывозить.

– Тогда давай по-быстрому! – шумнула женщина. – И так тебя без очереди пропустила, народ разворчится…

Как только женщина, покончив с формальностями, удалилась, Землянский вновь обежал вагон.

– Лук, – выдохнул Землянский.

Он привстал на носки, просунул в щель руку, коснулся пальцами шершавой поверхности мешка:

– Лук!.. Черт побери, лук!.

Радость, звучащая в его голосе, была несколько наигранна, он пытался успокоить себя, что страшного ничего нет и не произойдет, что все останется незамеченным. Он понимал, что в вагоне с катушками из-под кабеля просто не должно, не может быть мешков с луком, и это успокаивало. Внутренняя дрожь, вызванная скорее даже не угрызениями совести, а ощущением легкой опасности, постепенно отпустила Землянского, и он стал прикидывать выгоды столь неожиданного открытия.