Хлеба кровавый замес

– Что случилось? – угрюмо спросил зампотех.

– Что случилось?! – лицо комбата исказила гримаса. – Хуйня случилась, блядь! Были люди, и нет людей! – с остервенением выкинув окурок, резко ответил Проскуров. – Что с машиной?!

Матерные слова оказались приглушены работающей техникой и взвизгиваниями лебёдок, которые использовались при постановке БТРа на колёса.

Зампотех вздрогнул от командирской резкости и с нескрываемой обидой ответил:

– Сейчас потянем на сцепке, ночью попробуем восстановить.

– Да уж! Попробуй! Сделайте одолжение.

Николаич тут же от греха подальше резко развернулся и трусцой припустил по своим делам до подорванной машины, а к офицерам подошла Тася.

– Валерий Николаевич, – трое убитых, один тяжело ранен. Крикунов погиб. Бугай тоже. Откуда будем эвакуировать? – понуро обратилась к комбату девушка. Вид у неё был несчастный, но она силилась этого не показывать.

– Из района ночного отдыха, вертушкой, – ответил командир.

– Боюсь, что раненого не довезу, он тяжёлый, – дрожащим голосом предупредила фельдшер.

– А ты, ёшкин кот, не бойся! Вези и довези! – без разбора резко продолжал командовать подчинёнными комбат, в соответствии со своим характером считая, что сейчас не до церемоний. – И начальника штаба нашего посмотри. Тот тоже лобешником броню на прочность проверяет, судя по нему. Пса надо будет предать вечером земле. Слышали?! – неопределённо к кому обращаясь, бросил он команду скорее от горечи, которая за сегодняшний день накопилась в нём уже в избытке.

– Это обязательно! – успокаивая его своим ровным тоном, ответил начальник штаба.

– Ну, герой, идём, я тебе перевязку сделаю, – не глядя на Шаховского, чтобы не были заметны проступившие слёзы, позвала она.

– Пошли лучше к моей машине.

Они быстро направились к стоящему рядом 300-му БТРу Шаховского. Кто-то из бойцов изнутри откинул боковые сходни на бронетранспортёре. Усадив Шаховского и раскрыв свой баул, Тася начала обработку раны на лбу и перевязывать.

– Сейчас я тебе быстренько всё сделаю. Ничего видно не будет, один только шрамик маленький останется, – обратилась она к Шаховскому, ловко работая руками. – Тебя Лёша зовут?

– Лёша.

– Ага, я знаю. А меня Тася. Я у вас фельдшер батальона, – тарабанила она привычные наговоренные фразы, всеми силами пытаясь отогнать воспоминания и заглушить боль от потери близкого человека.

– Я в курсе. Видел в полку.