Адам

Мир вокруг меня менялся и жил своей жизнью.

А потом задвигалось дерево. Ветви, двигаясь только по ему понятному алгоритму, меняли рисунок кроны. Листья играли цветовой гаммой от багрового до темно-синего, особенно красиво перебирая все оттенки зеленого. Легкий бриз стал крепчать и с силой, порывами, толкать меня то в бок, то в спину.

Небо затянуло серыми облаками, тут же потемневшими и погрузневшими от накопленной влаги. Грянул дождь, почти ливень, когда намокаешь почти мгновенно, но все еще можешь видеть сквозь его струи.

Ударила молния. Молния ударила точно в середину дерева, а потом еще и еще. Грянул оглушающий гром, и дерево вспыхнуло. Нет, оно не горело как обычное дерево при попадании небесного разряда, оно горело как терновый библейский куст. Пламя ровным слоем покрывало все ветви и листья огромного дерева, не причиняя им никакого вреда.

Молнии стали бить в дерево все чаще и чаще, раскаты грома слились в единый оглушающий рев. И я увидел, как на одной из нижних веток что-то появляется. Это было крупное яблоко, настолько крупное, что не увидеть его было невозможно, даже если смотреть с самой дальней точки сада.

Яблоко было ярко-красного цвета и пульсировало светом изнутри, создавая эффект биения сердца. Это был запретный плод.

глава 23

Демонстрация технических возможностей райского сада до сих пор не отпускала меня. Я снова и снова прокручивал в голове ее яркие моменты, и мурашки бегали по моей коже в такт заново переживаемым эмоциям.

– Ау, человек-загадка, хватит стоять, как изваяние, – я и забыл, что в раздевалке вместе со мной был Ярослав.

Он пришел заранее, пока я еще был в саду, чтобы поздравить меня, как говорится, с крещением.

– Извините, дядя Ярик, – я специально придумал ему это прозвище, чтобы как-то отвечать на его колкости. Оно его жутко бесило.

– Вот-вот, не бесите дядю, прикройте пестики-тычинки, – помощник протянул мне полотенце, – тоже мне Аполлон Бельведерский.

– Извини, – я и забыл, что стою перед ним в чем мать родила. После выхода из сада полагалось костюм снять и принять еще более тщательный душ.

Все, что находилось по эту строну охраняемых ворот было жутко секретным, включая и пыль, и грязь.

– Завидую тебе, Петров, до чертиков, – Ярослав мечтательно закатил глаза, вернее глаз. – Вспоминаю себя в первый раз. Поверь мне, тогда сад не имел и сотой доли от сегодняшних возможностей. Дерево было настоящим и по сравнению с этим просто кустик, а вход был в пещерах. Я там вечно головой стукался.