Адам

– Какая же, Дамир Анотович? – я встал и смотреть на начальство сверху вниз было приятно, тем более товарищ Дамир при своем компактном телосложении выглядел весьма забавно на поверхности стола, как эдакое банкетное блюдо. Видя улучшение в моем состоянии и относя данный факт на свой счет, довольный начальник продолжил: «Теория проста и, как говорится, только для служебного пользования. Я считаю, – глаза Ананасовича сверкнули: – что существует связь между человеческим телом и разумом. Каков разум таково и тело.

Ананасович едва уловимым движением вскочил со стола и в одно мгновение оказался возле меня. Глаза его словно крючки вцепились в мой взгляд и заставили меня забыть, что я выше этого человека не на одну голову, и что он смотрит на меня снизу вверх.

– Вы же, Петров, длинны и сухопары, кривы и угловаты. Так и ум ваш не то чтобы плох, но отталкивает отсутствием гармонии, – Ананасович умерил свой пыл и отступил от меня к облюбованному столу.

– Вы как кактус колючи и неприглядны, но мысль о том, что на кактусах расцветают шикарные бутоны, заставляет всматриваться в вас в поисках завязи. – на этот раз Дамир Анотович смотрел на меня с уважением и едва видимой завистью.

– А как же в здоровом теле здоровый дух? – очень хотелось перевести в диалог хоть один монолог этого любителя больших эгоистичных речей.

– Все правильно, Сашенька, все правильно, – собеседник напустил на себя начальствующий вид, облокотился о стену и, скрестив руки на груди, продолжил, – но большинство путают значения этой мудрости древних. Оздоравливай дух, укрепляй разум и тело твое станет ему под стать. Каждое свое слово Ананасович сопровождал покачиванием наклоненной головы, отчего стал похож на китайского болванчика: «А вы, Петров, кактус, и мы от вас ждем шикарного бутона».

Этот странный человек еще много говорил на разные темы. Жаловался на большие нагрузки на государевой службе, скакал, скалился и даже что-то пел на непонятном мне языке, наверное, татарском. Длилось это недолго, ему позвонили, и уже в процессе разговора по телефону он преобразился в привычную ипостась большого начальника с колючим взглядом.