Тришестое. Василиса Царевна

Такой страхолюдной образины ему еще на своем недолгом веку видеть не приходилось.

– Свят, свят, свят! – мелко закрестились бояре, сбиваясь в кучку и отмахиваясь посохами.

– Гм-м, – насилу очухался Иван. – Так ведь то не я, а он сам.

– Сам, говоришь? – прищурился царь-батюшка. – Ну-ну. А вот люди сказывают… – он скосил глаза на Андрона.

– Истинно так, батюшка мой, – поддакнул тот.

– Навет то, – буркнул Иван Царевич, нахлобучив шапку на голову. – Враки пустые.

– Враки, говоришь? Экий ты упертый! – кхекнул царь.

– Сам он и отделал себя, – утер нос Иван. – Как зачал дерьмо-то листом борщевика утирать, так и разнесло рожу.

– Так ты его еще и в дерьмо, получается, рожей-то макнул? – Царь Антип вскинул седые брови.

– Сам он… макнулся. Оступился, и… – Иван наотмашь рубанул рукой.

– Так ли дело было? – обернулся царь-батюшка к Федьке. Тот только плечами повел, мол, было, чего уж там.

– Хм-м… А с колокольни, значит, Федька тоже сам сиганул? – вновь повернулся царь Антип к сыну.

– Ну, с колокольни не сам, конечно, – смутился Иван Царевич, потупив очи.

– И вилами себя в зад – тоже сам?

– И вилами не сам. А вот измордовал себя сам.

– Угу, – покачал головой царь-батюшка. – А за что ж ты его, мил друг, с колокольни-то спустил, ась?

– Так ведь дело как было, – взмахнул руками Иван Царевич. – Гад этот…

– Но-но! – Федька осторожно погрозил царевичу пальцем. – Ты того, не очень.

Иван Царевич смерил звонаря пудовым взглядом, и Федька мгновенно притих.

– Этот… Федька, – продолжал Иван Царевич, – забрался по-тихому на колокольню да как зачнет трезвонить. Я с перепугу-то его и того…

– Получается, ты, душегуб, схватил человека, вытряс из него душу и сбросил вниз, – царь-батюшка ткнул пальцем в пол, – и все энто лишь потому, что Федька свою работу ладно справлял?

– Да какой, к лешему, ладно, коли такой трезвон поднялся, аж белки с деревьев попадали – ни ритму, ни слогу.

– Так я ведь… того… – растерялся Федька.

– Ну, положим, трезвон был, – согласился царь Антип. – Сам слышал, решил было, страшное чего приключилось. А вот вилами… Вилами-то зачем ткнул?

– Да не тыкал я его вилами! То Аким был, а не я. Он сено грузил, а этот ему на голову свалился.

– Эй, позвать ко мне Акима! – царь Антип дотянулся до посоха да как хватит им об пол.

– Никак не можно, царь-батюшка, – вновь подлез под руку Андрон.

– С чего это? – подивился царь.