Именем Федерации!

– Спроси у нашего хозяина, – недовольно огрызнулся Корнелиус и замолчал.

Гемм прошел почти до конца коридора и, внезапно свернув вправо, остановился у дверей. Поколдовав с пультом на стене, он убрал руки за спину и забурчал себе под нос:

– Надеюсь, шлюз не заклинило при посадке.

– Шлюз?

– Дверь наружу. Впрочем, даже если и так, то, я уверен, вы с вашей неисчерпаемой энергией и неутомимой фантазией в два счета обеспечите нам выход.

– Да-да, это он запросто, – ответил за Корнелиуса святой отец, которому нестерпимо хотелось поскорее выбраться наружу.

Двери с тихим шипением разошлись, и люди ощутили незнакомые терпкие ароматы.

Первым по широкому пандусу сошел Гемм. За ним, озираясь и умывая руки, спустился монах. Последним вышел маг. Он застыл у нижней кромки пандуса и оглядел громаду корабля, покоящуюся на выкорчеванных деревьях.

– Какая огромная… И это называется небесная лодка? – воскликнул он.

– Это называется космическое судно.

– О силы природы! Но я же не знал, – от глубоко огорчения маг упал на колени. – Прости меня, добрый человек. Я испортил твою лодку…

– Судно, – смиренно покивал головой отец Ансельм.

– Да-да, судно. И едва не лишил жизни стольких людей.

– Ладно, чего уж там. Вставайте, – вздохнул Гемм.

– Не встану, пока не простишь меня.

– Вставайте, говорю! Хватит ломать комедию.

– Ну, раз ты настаиваешь… – Маг тяжело поднялся с колен. – Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил про большой шар. Значит, планеты и вправду большие шары? И ты привел э-э… судно с пробоиной к нему и опустил, словно перышко. Ты великий небоход!

Гемм не ответил. Он приблизился к нависавшей над землей корме спасательной капсулы и задрал голову.

– Послушай, колдун, – зашептал отец Ансельм, дернув Корнелиуса за рукав. – Мы дома, и нужно скорее бежать отсюда, пока дьявол отвлекся.

– Дома? – повернул голову маг. – Да ты в своем уме, святой отец?

– Что такое?

– Взгляни на небо, и тебе все станет яснее ясного.

– Небо? – Отец Ансельм неторопливо обвел взглядом горизонт. В какой-то момент глаза его замерли и расширились. Рядом с привычным желтым кругом солнца висел еще один, поменьше, синий. А чуть правее всходила крошечная луна. – Господь милосердный! – поспешно перекрестился монах.