Хрустальный замок

Он как раз только-только приехал на каникулы к бабке и тащился с пригородного автобуса, насилу волоча тяжелую сумку. А тут навстречу двое мальчишек, в коротких шортах и футболках, загорелые, особенно тот, что с копной рыжих, вернее, выгоревших на солнце каштановых волос. Обоим лет по девять-десять. Встали и смотрят.

– Ну, чего? – спросил Мишка, отдуваясь.

– Ты кто? – спросил загорелый, пригладив влажные волосы. На носу у него блестели капельки воды – похоже, только что купались, позавидовал Мишка.

– Миша, – сказал он. – Я на каникулы, к баб Варе, – и добавил на всякий случай: – Степановой. – Мало ли баб Варь в деревне.

– Я Саша. А он Олег, – кивнул загорелый.

– Шоколадка, – усмехнулся Олег и шутливо ткнул товарища локтем в бок. Тот пихнулся в ответ.

– Почему Шоколадка? – уставился на Олега Мишка.

– Потому что негра, – расхохотался Олег, а Саша только снисходительно улыбнулся.

– Завидует, – сказал он. – У него не получается так загореть.

– Но Шоколадка – это вроде как она, – сумничал Мишка и скривил губы в усмешке.

– А я и есть «она», – рассмеялся Саша, и улыбка сползла с Мишкиного лица.

– То есть как?

– Вот дурак! Я девочка. Зовут Саша, Александра.

– А… – сказал Мишка и замолчал. Теперь-то он точно видел, что Саша никакой не мальчик, а девочка. Если приглядеться хорошенько, очень даже видно, по фигуре. Нет, надо же было так глупо обмануться. А какой знатный вышел конфуз!

– Ну ладно, мы пойдем, – сказал Олег.

– Да, конечно, – пробормотал Мишка и проводил взглядом Сашу. Девочка помахала рукой и заспешила прочь. А Мишка еще долго стоял посреди улицы дурак дураком, скребя затылок…

– Ты чего молчишь? – спросила Саша.

– А? – опомнился Мишка. – Извини, я задумался.

Они шли по широкому лугу: трава по колено, полевые цветы пахнут просто одуряюще, и от свежего воздуха кружится голова.

– Я говорю, ты видел, как плачут цветы? – спросила Саша.

– Разве цветы плачут? – засомневался Мишка.

– Плачут, – очень серьезно сказала девочка. – Только рано утром. Если выйти на луг и походить туда-сюда, все ноги сырые будут. Цветы не любят, когда их рано будят, и оттого плачут.

– Так это роса, – отмахнулся Мишка.

– А еще писатель, – с укором сказала девочка, остановилась и, наклонившись, вытянула руку ладонью вверх. – Смотри, бабочка!

Мишка тоже остановился.