Хрустальный замок

 – Но я сделала озеро!

– Ну, сделала и сделала, – сказал Мишка и сурово поджал губы. Хватит с него всяких глупостей. – Нам пора!

Чумазуля сразу погрустнела и даже позабыла про бабочек, кружащих у нее над головой.

– Жалко, – сказала она, шмыгнув носом. – Жалко, что вы уходите. Мне с вами хорошо. И подарки мне давно никто не дарил. Тем более озеро.

– Видишь, как здорово! – попытался утешить ее Мишка. – Хоть нормально искупаешься – это тебе не желтая лужа. И бананы, если что, есть, – он вспомнил про два банана и отдал их девочкам.

– Спасибо, – сказала Саша и понюхала банан. – Никогда их не ела. Вкусно пахнет!

– Да, – согласился Мишка.

Чумазуля долго вертела банан в руке, потом осторожно надкусила вместе с кожурой. Скривилась и выплюнула.

– Вот балда! – рассмеялся Мишка. – Их же надо чистить.

– Чистить? – Чумазуля, понаблюдала за Сашей и сноровисто раскрыла кожуру на три половинки. – Так?

– Так-так. А теперь ешь.

– Ничего, – сказала Чумазуля, попробовав, но было хорошо заметно, что она не в особом восторге от бананов.

Она повертела головой, нет ли кого поблизости, и поманила ребят пальчиком.

– Во-первых, можете не очень торопиться. Там, у вас, прошло всего каких-нибудь полчаса, – зашептала она. – Здесь время идет по-другому.

– Да ну! – поразился Мишка, недоверчиво скосив глаза.

– Не перебивай! – Чумазуля оскалила на удивление белые зубы, сильно контрастирующие с ее чумазой внешностью.

– Почему?

– Потому! Я… не могу сказать, – расстроенно повесила нос Чумазуля. – Это большая тайна, хотя ее знают все.

– Какая же это тайна, если ее все знают? – возразил Мишка.

– Такая. И вы узнаете, если задержитесь надолго. Только потом будет поздно.

– Ой, мамочки! – тихо сказала Саша. Недоеденный банан вывалился из кожуры и упал в траву, но девочка не заметила, продолжая держать в руке пустую кожуру.

– Вот, вот, – подтвердила Чумазуля. – Так что ищите замок – и аревуар, – помахала она ручкой.

– А ты? – спросил Мишка.

– Что – я?

– Ты не пойдешь с нами?

– А зачем?

– Тебе здесь больше нравится?

– Сам подумай, что я там буду делать, в вашем семидесятом, который тысяча девятьсот? Да и нельзя мне, – повесила она нос.

– Она права. – Из-за пальм вышел чернокожий парень лет двадцати с небольшим и направился к ребятам.