Хрустальный замок

– Ладно, пошли. – Мишка запихнул в рот остатки пирожка, отряхнул руки и залпом допил чай. – Спасибо, бабуль!

Замок, конечно же, все также стоял на столе, там, где его оставил Мишка. Только теперь он был немного тусклый, похожий на обычные стеклянные сувениры. Но стоило Саше приблизиться к нему, как в нем снова заиграли, расцвели краски лета. Или ей это только показалось, потому что из-за набежавшего облачка выглянуло солнце и коснулось лучами одной из башенок?

– Что будем делать? – спросил Мишка, наблюдая за Сашей.

Он не понимал, почему девочка так вцепилась в обычную безделушку. Красиво, конечно, но вовсе не стоит того, чтобы тратить на нее столько времени, когда можно сесть и попробовать написать рассказ или просто побегать по улице, погонять с мальчишками в футбол, поудить рыбу наконец. В углу сеней, заваленном всякой всячиной, за висящим на вешалке вылезшим пыльным тулупом, Мишка обнаружил удочку, оставшуюся от деда, и все собирался ее опробовать, но руки никак не доходили.

– Понимаешь, мне очень-очень хочется хотя бы одним глазком взглянуть на тот мир.

Саша взяла в руки замок и поднесла к самым глазам.

– Сказки, – презрительно фыркнул серьезный Мишка.

– Да-а? А почему тогда твоя бабушка не видела замок? – спросила Саша, разглядывая крохотные воротца за поднятой решеткой. Ей казалось, что двери вот-вот распахнуться, и она удивительным образом перенесется в неведомый мир.

– Потому, – отрезал Мишка, решив не спорить с Сашей. После сытного обеда вообще неохота спорить и что-то доказывать.

Но вдруг он округлил глаза и удивленно распахнул рот.

– Смотри! – ткнул Мишка пальцем в сторону окна, едва сдержавшись, чтобы не крикнуть.

Саша тоже заметила нечто необычное и подняла глаза. Совсем рядом над столом дрожала ломкая пелена. Воздух в этом месте, казалось, сгустился и образовал подвижное полотнище, играющее гранями прозрачных кристалликов и шевелящееся, будто легкая занавесь на слабом сквозняке. От восхищения Саша даже перестала дышать.

– Что это? – наконец спросила она, облизнув пересохшие от волнения губы.

Мишка не ответил. Он протянул руку и осторожно коснулся невесомого полотна. Его поверхность дрогнула, пошла рябью и расцветилась радужными всполохами, волнами пробежавшими к краям полотнища. Мишка отдернул руку, но потом вновь протянул. Пальцы вошли в полотно, не ощутив ничего. Тогда Мишка погрузил руку сначала до запястья, а потом по локоть. Рука будто растворялась в сверкающем мареве.