Девятая попытка Кота Митрохина

– А Шерлок Холмс, Илья Муромец, Синдбад-мореход – почему они вычеркнуты?

– К сожалению, уже заняты, – развел руками король.

– Кем?

– Вашими предшественниками. Видите, у меня нет от вас секретов.

– Объясните мне, зачем вам все это? Что за игры такие?

– Я всего лишь стараюсь дать людям то, чего они желают, чего лишены в собственном мире, одним словом делаю их счастливыми.

– По-вашему, счастье заключается в привитии шизофрении?

– Зачем же так грубо? – Король выпрямил спину, взял в руку вилку и повертел ее в пальцах.

– Любопытно! А вы не боитесь серебра?

– А чего его бояться? Практичный металл. Не ржавеет, борется с инфекциями, если верить биологам. Так что вы решили?

– Мне хотелось бы подумать. Так сразу сложно решить, знаете ли. Такой выбор.

– Ну-ну. – Король оценивающе посмотрел на Ивана. – Дело ваше, разумеется, но я не рекомендую вам слишком затягивать с решением.

– Угрожаете?

– Ну что вы! Жизнь неприкосновенна, и она исключительно в ваших руках, – туманно произнес король с каким-то неясным намеком.

Принесли кофе – большой сверкающий кофейник на подносе – и две чашки. Гора пирожных перекочевала поближе к Ивану. Король лично разлил кофе по чашкам, придерживая пальцем крышечку кофейника, и обед сразу стал каким-то совсем домашним.

Иван с королем пили маленькими глоточками натуральный кофе с эклерами, и каждый размышлял о своем.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, – сказал король, ставя пустую чашку на стол и наливая себе еще немного кофе.

– Не сомневаюсь в этом.

– Вы ошибаетесь, молодой человек. Я не читаю мысли. По крайней мере, сейчас. У вас все написано на лице.

– И что же там написано?

– Вам хотелось бы, чтобы все это оказалось сном, и вы проснулись у себя дома, в своей постели.

– Возможно.

У Ивана действительно промелькнула подобная мысль.

– Могу устроить.

– Вы серьезно?

– Шутник из меня, знаете ли, не очень. Но я готов отправить вас обратно хоть сию минуту.

– С чего вдруг?

– Только не воображайте, будто я боюсь вас. Вы не герой, и святости в вас на ломаный грош.

– Тогда почему?

– Хочу, чтобы вы уяснили простую вещь: я никому ничего специально не навязываю.