Девятая попытка Кота Митрохина

 – Вот в таких условиях и приходится работать. Ну что, не хочешь обнюхивать прибывающих?

– Нет, покорнейше благодарю, – смущенно закашлялся я. – Значит, это и есть чистилище?

– Вроде того.

– Почему – вроде?

– На самом деле это никакие не чистилища, а очистные сооружения.

– Очистные – что?..

– Сооружения. Именно то, о чем ты сейчас подумал.

– То есть вот здесь и мучают грешников? – ткнул я указательным пальцем в сторону ближайшей из башен.

– Фу, зачем же так грубо! – укоризненно покачал головой Петр.

– Че-го?! – обалдело протянул я.

– Ты все прекрасно слышал. Душа – материя сложная и трудновоспроизводимая. Ты только представь себе: сбалансированные наборы чувств, эмоций, ощущений, переплетенных меж собой неисчислимыми связями. И все это пронизано накопленной за жизнь информацией – полезной и не очень. Шутка ли, разбрасываться подобными вещами! Информацию необходимо просеять, классифицировать, отделить от плевел, сохранить.

– Значит, души действительно бессмертны, как и полагали индусы? – воодушевился я внезапным открытием.

– Бессмертного, разумеется, ничего не бывает. Физический износ, внешние повреждения. Сам понимаешь, – горестно заметил старец. – Да и индусы несколько переборщили с переселением душ. Сам посуди, как впихнуть копию сознания человека в комариный нервный узел, или, того хлеще, в дерево?

– М-да, проблемка, – вынужденно согласился я.

– Какой же ты все-таки грубый! – оскорбился Петр. – Мы никого никуда не запихиваем! Природа человека сама затребует у нас необходимое ей. Кстати, именно поэтому души младенцев девственно чисты. Дети – самые чистые и непорочные создания на земле. Это уж позже, сталкиваясь с обществом, с равнодушием, пустыми домыслами, откровенной глупостью и так называемым прогрессом они набираются всякой скверны.

У меня, разумеется, имелось свое мнение на сей счет, но я решил не умничать.

– Кстати, вы так и не сказали, что же происходит с душами в очистных сооружениях?

– Хочешь взглянуть? – повел глазом Петр.

– Не уверен, – зябко поежился я. – И вообще, давайте уйдем отсюда. Все это сильно угнетает, знаете ли…

Хлоп!

Мы опять находились среди цветов на прекрасной полянке. Я устало опустился на землю. Петр остался стоять, вновь принявшись крутить в пальцах четки.