Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

Вот и сейчас, лишь прозвучало знакомое «немного денег», на несчастного Али-бабу напала жестокая чесотка.

– Я платье на рынке присмотрела – хорошее, крепкое, надолго хватит, – повела насурьмленной бровью мать. – Да и сундук для вещей надо бы купить.

– Два, – хмуро отозвался Али-баба, скребя шею и руки ногтями.

– Платья? – обрадовалась старушка щедрости сына, но, как оказалось, слишком рано.

– Сундука два. А лучше три. В один ваши вещи – увы! – не поместятся. Знаете, мама, вам впору уже одежную лавку открывать или модный дом, столько вы тряпок за неделю накупили.

– Ой-ё, какой ты стал жадный, сынок, – удрученно покачала головой мать. – Родной матери…

– Я не жадный – я экономный, – огрызнулся Али-баба. – Прошло всего две недели, а уж полмешка нет. А вы не подумали, что мы будем делать, когда золото закончится?

– А чего думать-то? – махнула ручкой старушка. – Пойдешь в свою пещеру и еще один мешок возьмешь.

– Да вы в своем уме?! – Али-баба от подобного заявления аж подпрыгнул на месте словно ужаленный.

– А что такого? – наивно похлопала глазами мать. – Если дух такой добрый, то чего не дал сразу два мешка, а всучил тебе всего один?

– Он предлагал, – растерялся Али-баба, – но я отказался. Жадность – великий грех, мама.

– Глупый ты у меня еще, – обреченно вздохнула старушка. – Кто ж отказывается, когда дают. Дураком быть – вот великий грех. Брал бы пример с Касыма. Столько денег, а до сих пор ходишь, как оборванец. Непутевый!

– Да вы что?! – охнул Али-баба. – Мама, я вас просто не узнаю.

– И я тебя тоже, между прочим! Попросила одну монетку на платье, так разговоров на полдня.

Али-баба тяжко вздохнул, перестал чесаться и полез в мешок. Скрепя сердце он отсчитал три монеты и передал их матери.

– Возьмите. Этого хватит на хороших прочный сундук и на платье.

– Вот спасибо, сынок! – обрадовалась женщина, заворачивая монеты в тряпицу, а тряпицу зажала в кулак – так уж точно никто денег не украдет. – Знаешь, там еще сурьму привезли и индийские благовония, – вопросительно уставилась она на сына.

– Ну, знаете, мама! – окончательно вышел из себя Али-баба. – Да у вас столько краски набралось – хватит три раза с ног до головы выкраситься и еще на долю лопоухого хватит. А вонючими благовониями весь дом уже до самой крыши провонялся, с закрытыми окнами спать невозможно. Ничего больше не дам! – отрезал Али-баба, закрывая собой изрядно сморщившийся мешок.

– Нет так нет, – пожала плечами старушка. – И незачем так кричать.