Архипелаг Исчезающих Островов

Иногда – не слишком часто – подобными уловками удавалось отвлекать его от рокового классного журнала до тех пор, пока в коридоре не раздавался звонок на перемену. «Оттеснять» надо было с умом, не слишком назойливо. Класс облек своим доверием двух человек: Союшкина, первого ученика, а также пишущего эти строки, о котором в училище ходили легенды, что он «Майн Рида знает назубок». Лентяи, расположившиеся на последних партах, чувствовали себя за нашими спинами в полной безопасности.

– Ну, братцы, выручайте! Сегодня не выучил урока, – объявлял на переменке какой-нибудь горемыка, останавливаясь передо мной и Союшкиным.

Толстоносов, Пересядько и Кошатников стояли тут же молча, с погребальным выражением на лицах.

И снова в напряженной тишине раздавался вкрадчивый голос:

– А вот еще скажите, Петр Арианович…

И лентяи на задних партах облегченно переводили дыхание.

– Как выглядят плавучие льды, хотите вы знать? – задумчиво повторял Петр Арианович.

Глаза его щурились, лицо светлело, точно вдали перед ним проплывала льдина, отбрасывая слепящие солнечные лучи от всех своих граней.

Он рассказывал не торопясь, с паузами, будто приглядывался к однообразному морю, постепенно различая в нем всё новые и новые детали. Мне представлялось иногда, что это капитан стоит на мостике у штурвала, а мы – команда – смотрим на него снизу, ожидая, когда же он наконец крикнет: «Земля!»

Нам не пришлось долго ждать.

Осенью того года Вилькицкий открыл Северную Землю, и хотя ее, понятно, еще не было, не могло быть в учебнике, Петр Арианович на радостях посвятил открытию весь урок.

– Видите? Видите? – возбужденно говорил он, укрепляя карту на доске. – Просторнее делается мир. Раздвигается наша Россия… И вот карта негодна уже, устарела!

Действительно, на нашей учебной карте к северу от Таймыра все было закрашено в ровный голубой цвет. Петр Арианович торопливо подскочил к ней с мелом в руке и порывистыми штрихами изобразил мыс, основание которого наметил беглым пунктиром.

– Ледовитый океан называют «маре инкогнитум» – море неизвестное, – сообщил Петр Арианович, потряхивая на ладони таинственный компас-брелок и рассеянно улыбаясь своим непонятным для нас мыслям.

Удивительнее всего, по его словам, было то, что Северная Земля лежала совсем рядом с материком, в пятидесяти пяти километрах от мыса Челюскин.