Доча. История правдивая и невероятная

Однако Доча понимает, что сейчас ракета всё же попадёт, и словно вместо её разума, будто какой-то искусственный интеллект, внутренний голос коровы подсказывает ей, что нужно рассыпаться на атомы, иначе столкновения не избежать. Решение принято за доли секунд. Доча вмиг превратилась в огненное облако, пропустив сквозь себя несколько ракет. В подобном состоянии катаболизма-распада на элементарные частицы, она наконец-то добралась до своей полянки в сибирском Ангарске.

Доча открыла глаза. Трава почти закончилась, она решила пройтись подсобрать её про запас.

Минут через 40 «караван» двинулся домой. Шли обычным маршрутом, а параллельно им какое-то время ехал на велосипеде этот чудак. «Косарь в белой одежде, вроде он немец пленный», – сказала Красуля. Вот был тут в плену, да и остался.

А велосипедист выругался или просто упражнялся в разговорной речи.

«В навоз всталь, в навоз всталь», – слышалось из его уст. С характерным немецким акцентом с мягким знаком после в конце.

«Дался ему этот навоз», – сказал кто-то из теляток.

«Ага он бы поменьше шатался тут по нашим следам не вляпался бы в навоз», – все дружно засмеялись беззвучным коровьим смехом, который можно услышать, только лишь когда ты как коровка и употребляешь травку.

«В навоз встал, в навоз встал», – бормотал косарь, отдаляясь на велосипеде дальше и дальше…

Вот надо же, сегодня такой хороший день, этот её сон об Индии. Уже ведь не первый. Это началось с того момента как ей в глаза посмотрела старая цыганка. Сколько лет то прошло, подумала корова. Семь или восемь, наверное. День хороший, но вот этот неприятный велосипедист. Ну что он постоянно крутиться вокруг коров.

В стайке вечер складывался тепло и, как всегда, душевно. После такого количества травки, которое употребили коровки, их ждало вкуснейшее пойло. Хозяйка добавила туда украинский хлеб «поляныця», она несколько раз сказала об этом вслух как бы надеясь, что коровы выучат это слово и оно им когда-нибудь пригодится.

Доча и другие коровы очень любили эти домашние вечера, особенно дойку, когда они отдавали своё молоко людям, которых они так любил и берегли.