Ленька Пантелеев

Застиранные, выцветшие, с потеками синьки в самых неподобающих местах, эти старые вещи плотно облегали сухопарую фигурку мальчика, который и сам казался Леньке каким-то застиранным и выцветшим. Даже на лице его, очень бледном и некрасивом, то тут, то там проступали синие пятна. Это не мешало Леньке любить Сережу и радоваться, когда тот нежданно-негаданно, раза два-три в год, появлялся – откуда-то издалека, из-за Обводного канала, с таинственной Везенбергской улицы…

Когда-то давно, когда ребята были еще совсем маленькие, Аннушка привела Сережу поздравить крёстную мать с днем ангела.

Мальчики весь день просидели на подоконнике в детской, с увлечением играя в неизвестно кем выдуманную игру: натаскали откуда-то склянок и пузырьков и изображали аптеку. До вечера они по очереди продавали друг другу пластыри, горчичники и касторку, а вечером на парадной заверещал звонок и через минуту послышался ликующий вопль маленького Васи:

– Гости приехали!..

В прихожей уже слышался смех и голоса Ленькиных двоюродных братьев и сестер.

Пора было кончать игру. Сережа, который до этого был весел и оживлен, замолчал, заскучал, глаза его наполнились слезами, и, склонив по-старушечьи голову, он жалобно и как-то нараспев протянул:

– Гости придут – все бутылочки побьют…

С тех пор и осталось за ним это прозвище – Бутылочка. Теперь Бутылочка учился уже во втором классе городского четырехклассного училища, ходил в фуражке, говорил хрипловатым голосом, и, когда, здороваясь, целовался с Ленькой, от него попахивало чем-то очень взрослым и очень знакомым; так пахло когда-то в кабинете отца и в дачных вагонах с надписью «для курящих».

На святках Бутылочка был у Леньки в гостях. Мальчики пошумели, поиграли, потом забрались с ногами на стулья и долго разглядывали картинки в журналах. В одном из журналов была напечатана фотография: Николай II на фронте награждает группу солдат Георгиевскими крестами. Сережа прочитал подпись под картинкой, помолчал, усмехнулся и сказал:

– Скоро ему полный каюк будет.

– Кому? – не понял Ленька.

– А вот этому, – ответил Бутылочка и не очень почтительно потыкал пальцем в самую физиономию царя.

– Почему каюк? – опешил Ленька.

– А вот потому…

Худенькое лицо Бутылочки стало серьезным и даже зловещим.

– Побожись, что никому не скажешь.

– Ну?

– Что «ну»? Ты не нукай, а ты побожись.

– Божиться грех, – сказал, поколебавшись, Ленька.

– Ну ладно, можешь не божиться. Скажи тогда: «честное слово».

– Честное слово.