Господин из завтра. Добрым словом и револьвером

Супруга моя, Анна Петровна. Чему обязаны столь приятным визитом?

Фон Смиттен протянул Платону Николаевичу сложенный вчетверо лист гербовой бумаги. Чегодаев развернул его и начал читать:

Податель сего, лейб-гвардии штабс-капитан фон Смиттен Денис Алексеевич, государственный комиссар Управления Комитета Государственной Безопасности при Совете Министров Российской Империи. Всем военным, военно-морским, полицейским и гражданским властям предписывается оказывать ему полное содействие, в соответствии с потребностями служебной необходимости.

Платон Николаевич перевёл дух: столичный гвардеец был, несмотря на молодость, – не старше двадцати пяти лет, персоной весьма значительной. Ещё бы: на удостоверении была приклеена, прошнурована и опечатана фотографическая карточка Дениса Алексеевича, а ниже стояли подписи, да какие! Первой шла подпись князя Васильчикова – председателя КГБ, генерала свиты, кавалера ордена Андрея Первозванного. Хватило бы и её, но ниже стояло размашистое: Утверждаю. Николай.

Платон Николаевич приятно покраснел, подумав про себя: «Вот как оно бывает! Помыслишь – так оно и в руку!» – и стал приглашать гостя за стол.

Фон Смиттен не отнекивался. Он с аппетитом плотно закусил, попутно рассказав, что уже вторые сутки в седле. Анна Петровна всплеснула руками и бросилась на кухню отдавать распоряжения. Платон Николаевич же обратился к фон Смиттену:

– Вы как хотите, голубчик Денис Алексеевич, а мы вас сегодня никуда не отпустим! Сейчас Анна Петровна насчёт обеда распорядится, баньку затопить велим.

Фон Смиттен ответил, что банька – дело хорошее, но – увы, дела службы в первую очередь. Помянув про себя недобрым словом педантичных немцев, что готовы всё извратить на Святой Руси, Чегодаев вслух пожалел, что молодой офицер-измайловец не сможет насладиться банькой и парой-тройкой крестьянских девок, которые «уж попарят так попарят!», и дождавшись, когда гость, насытившись, закурил тонкую сигару (угостив предварительно хозяина), приступил к плану, разработанному вместе с Анной Петровной.

В двух-трёх ёмких фразах Платон Николаевич очень четко обрисовал гостю все тяготы помещичьей жизни, рассказал о крестьянах, которые наглеют с каждым днём, и, наконец, заискивающе улыбаясь, приступил к главному:

– Ах, любезный Денис Алексеевич. Если бы кто-то смог рассказать государю-императору о том, как стеснённо мы здесь живём, каким тяготам подвергаемся.