Москва XXIII

– А ты – свою, – предложила она.

– Издеваешься?

– А ты? По-твоему, только твоя работа самая важная?

– Откровенно говоря, – сказал он, – мои «летучие сосиски» вполне могут обойтись и без меня.

– А зачем ты им мешаешь?

– Из-за одной сотой. Я не доверяю им ровно на одну сотую процента…

Некоторое время они сидели обнявшись. Наступили поразительные мгновение полного, безграничного взаимопонимания, доверия и нежности друг к другу, которые так редко посещали их. Он перебирал складки ее платья, тихо гладил ее тонкие длинные пальцы, опасаясь спугнуть то робкое, нарождающееся чувство, которое порой объединяло их в такие минуты.

Отведя взгляд, она кивнула головой.

Он попросил:

– Только выключим телек, ладно?

Она перевела экран на видовой канал.

С небес упал мягкий полумрак. Вся комната, казалось, преобразилась в тенистую лесную лужайку. Сквозь листву могучих старых вязов пробивались рассеянные пучки солнечного света.

– Ну я же просил! – с упреком объяснил Андрон, повернувшись.

– Ну выключи! – капризно потребовал он.

– Ни за что на свете… – засмеялась она. Он залюбовался ее телом, таким же стройным, манящим, как и десять и пятнадцать лет тому назад.

– Ах ты, старый развратник!..

Она бросается к нему, он падает на пол и увлекает ее за собой. Минуту-другую продолжается их борьба, пока она не припечатывает его лопатки к полу. И начинает стягивать с него комбинезон.

– Ну что? – спрашивает она. – Полная победа?

– И безоговорочная капитуляция, – бормочем он. – Тебе хорошо?

Вместо ответа она закидывает руки за голову, стягивает заколку, и волосы волной растекаются по ее плечам и груди. Лицо ее спокойно, взгляд затуманен, сквозь стиснутые зубы с легким присвистом вырывается жаркое сдавленное дыхание, а тело ее сотрясает крупная дрожь.

Ночь. Они не спят. Лежат рядом и думают каждый о чем-то своем.

– А ты знаешь… – шепчет она, – я думала, что сегодня мы с тобой расстанемся. Навсегда. Думала, вот приду, уложу чемодан и… – Она всхлипывает.

– Ну зачем ты? Зачем нам расставаться?

– Так… Ты иногда совершенно невыносим. Вот сегодня – так нахамил мне при всех.

– Но ты же прекрасно знаешь, я вел следствие…

– Следствие вела твоя Система. А ты при ней был, прости, вроде собачки при велосипедисте…

– Ну знаешь… – вскипел он.