Москва XXIII

– Простите, вы не заняты?

– Вы же видите, что занят. Как вы прошли сквозь барьер?

– Я пошла следом за вами.

– Тогда прошу вас тем же путем покинуть место происшествия.

– Но я…

– Никаких «но»…

– У меня очень важное дело… это не займет много времени, – просила женщина, но инспектор был неумолим:

– Прошу вас пройти во Дворец Правосудия и обратиться в бюро жалоб, вам выделят квалифицированного адвоката, направят дело на расследование, и, если его поручат мне, я им займусь, а сейчас прошу вас покинуть место происшествия… – С этими словами он взял женщину за локоть и вывел за пределы барьера.

– А мне вы разрешите осмотреть место происшествия? – прозвучал до боли знакомый голос.

Сандра! Этого еще только не хватало.

– Вам – тем более! – отрезал инспектор и отвернулся.

Но, поворачиваясь, он заметил испуганный взгляд из толпы. Большие черные глаза незнакомки, казалось, молили о пощаде.

Невысокий лысоватый мужчина заявил, что слышал в толпе разговор, который мог бы иметь отношение к происшедшему.

Кибер снял показания, но Гурилин захотел познакомиться со свидетелем поближе. Мужчину звали Джордж Лэзэби. За двадцать минут до взрыва он стоял в очереди за тульскими самоварами и услышал разговор двух мальчишек.

– Каких примерно лет?

– По шестнадцать, семнадцать. Один маленький, лохматый такой крепыш. Глаза подведены. Другой повыше, светловолосый. В волосах красный шнурок.

– Шнурок или ленточка?

– Скорее узенькая ленточка.

– Они показались вам подозрительными?

– Тогда я об этом не думал.

Просто они ругались. Один сказал: «А вдруг эта сучара, простите, не прилетит?» А другой ему: «А куда она, извиняюсь, на фиг денется?» Я повернулся, и они замолчали.

– Большое спасибо, – сказал Гурилин. И протянул свидетелю бланк. – Вот, пожалуйста, возьмите бланк и отнесите его во Дворец Здравоохранения.

– Но я не болен, – удивился свидетель.

– Да, я знаю, но мне хотелось бы, чтобы вы подробнее описали этих парней экспертам. Экспертиза на шестнадцатом этаже.

Вас проводят…

Конечно, проводят. И побеседуют. И снимут энцефалограмму. Так, что он даже этого не заметит. И на основе данных, запечатленных биоэлектрическими импульсами на зрительном нерве, воссоздадут с фотографической точностью портреты всех, кого он видел в последние полтора часа, запишут каждый звук и каждое услышанное им слово. И не только его, а еще десятки и сотни людей проверят сегодня парни из экспертизы. И найдут этих мальчиков, обязательно найдут.