Легион

Их царь готовит поход против албанов и пригласил меня присоединиться к нему будущей весной,

– Значит весной…

– Не позже праздника Злого Юпитера ты должен будешь прибыть с легионом на реку Кир, где встретишься с иберами и начнешь поход к Гирканскому морю. Да будет с тобой помощь Марса-Мстителя!

Послышался легкий шорох. Император вздрогнул и обернулся. Его спальник Парфений стоял у дверей, пряча ухмылку в жидкую бородёнку.

– Что-то новое на сегодня? – осведомился Домициан.

– Две козочки, – сладенько прошептал Парфений.

 – Прямо с семейного жертвенника. Белы как снег и невинней агнцев…

Император довольно улыбнулся.

– Вели им готовиться. Я скоро приду. Да, Метелл, – он обнял Клавдия за плечи, – каждому из нас предстоит своя борьба. Тебе – вооруженная, а мне – постельная, – он хихикнул. – Короче, легат, действуй не мешкая. Завтра же зайди к Капитону за деньгами и документами. Скажешь ему, что я доволен его рекомендацией. Прощай!

Метелл поклонился и вновь увидел перед глазами толстые холеные пальцы, унизанные перстнями, в которых поблескивали самоцветы.

Увидел – и неуклюже уткнулся в них носом…

Усмехнувшись, император потрепал его по волосам. По пути пола его длинной шелковой туники зацепилась о завиток цветочной кадки, и Домициан подёрнул ткань тем же легким машинальным движением, как нынешним утром сделала это девушка, казнённая у Коллинских ворот. У Клавдия потемнело в глазах. На какое-то мгновение весь пол и стены и всё вокруг показалось ему забрызганным пунцовой кровью… Теплый кровавый обрубок коснулся его щеки, мазнул по щеке парным мясом… Клавдий отшатнулся и наткнулся на служителя, который почтительным поклоном приглашал его к выходу.

Конечно же, всё это только причудилось. Игра больного воображения заставила его принять пышные лилово-алые цветы, один из которых коснулся только что его щеки, за куски обнаженной плоти.

Но отчего, размышлял Клавдий, выходя из оранжереи, отчего из памяти его не выходит эта жалкая остриженная головка затравленной девушки, ее потухший взгляд и трогательно блеснувшая пятка?

Корнелия… В юности при звуках этого имени у него порою замирало сердце.

Облик ее завораживал какой-то особенной, неземной, отстранённой от всего обыденного красотой. Тяжёлые волосы оттягивали её голову назад, и оттого взгляд её был всегда устремлен куда-то очень далеко вперёд и вдаль, в заоблачные высоты, на которых, верно, обитала ее богиня.