Жданна чистая душа. В поисках света

Повеяло освежающей прохладой, мелкие искорки окружили меня, создав светящуюся оболочку. Я стал плавно двигать руками. Искорки переливались между пальцами, следуя за моими движениями.

Я совершенно забылся, кто я и что привело меня в глушь леса, любуясь этим великолепием, я как заколдованный не мог оторвать взгляда.

Корни раздвинулись, и я увидел прекрасные глаза, излучающие любовь и надежду. Поляна озарилась мягким изумрудным светом, в воздухе заиграли светлячки, и цветы распустили свои бутоны, искрясь осыпающейся пыльцой.

– Как я рада, что ты нашел меня, – пронеслось шорохом ветра по кронам деревьев.

– Кто ты? – только и смог вымолвить я.

– Хранительница леса, – ответил мне шелест листвы.

– Люцелия? Не может быть! Я слышал о тебе. Конечно, я слышал о тебе из сказок, рассказанных мне перед сном моим отцом.

И тут я вспомнил, что со мной произошло. Слезы потекли по щекам, я смотрел в глаза лесной волшебницы полные сострадания, и почувствовал облегчение.

Она вздохнула, и нежный голос заструился, заставляя светлячков рисовать причудливые узоры в ночном воздухе:

– Я уже не надеялась и была готова исчезнуть, раствориться, впитаться всей сущностью в свое погибающее творение и остаться только в воспоминаниях и легендах. Животворящие силы в дни мрака покидали меня, а в дни света все труднее и труднее становилось восстановить потери. Я не могла противостоять тьме и давно уже не поднималась.

– И пришел я?!

– Да. Ты дал мне силы. Ты напитал меня, вдохнул надежду, разрушил мою печаль и скорбь, – сказала Люцелия и прошлась взглядом по окружающей природе.

Я огляделся и застыл в изумлении от перерождения безжизненного леса. Лазурный свет отвоевывал территорию у тьмы. Деревья покрывались листвой, сухая трава рассыпалась пылью, уступая место зеленым росткам.

Я боялся шелохнуться, чтобы не спугнуть наваждение. Я думал, это сон и скоро проснусь, обнимая сырую землю, и я не хотел просыпаться…

– Я не понимаю, – шептал я. – Не понимаю.

Люцелия излучала мягкую улыбку, давая вволю насладиться происходящим, не тревожа и не трогая меня.

– Не великолепно ли это? – наконец-то промолвила она.