Жданна чистая душа. В поисках света

Левая ступня распухла и с каждым шагом все сильнее пронзала острой болью, и вскоре наступил такой момент, когда я не мог даже прикоснуться к ней.

Выбрав более-менее подходящую палку с рогатиной на конце, я подпихнул ее под левое плечо, но, на мою беду, и плечо было повреждено, кто-то из добрых соседей хорошо приложился по нему поленом.

Прыгая на одной ноге, опираясь на палку, стеная от боли, я вышел там, где прошел живой дождь.

«Нужно как можно быстрее пересечь это странное, смердящее место, – думал я, вкладывая в движение максимум сил.

Зацепившись ногой за оголенный корень поваленной березы, я потерял равновесие и рухнул среди гниющей плоти и водорослей. Приподняв голову, я увидел крабика или то, что от него осталось. Три лапы и клешня были только на одной стороне. Упираясь остатками лап, он приподнял уцелевший бок и выставил клешню для защиты.

«О бедный крабик, – подумал я. – У тебя проблемы посерьезнее моих».

Превозмогая боль, я поднялся и двинулся дальше без палки, хватаясь за стволы и ветки, торчащие корни и кустарники.

Мысли о крабе не покидали меня:

«Даже в момент перед смертью он пытается защищаться, – думал я. – Какая же огромная жажда жизни у этого мелкого создания. Непостижимо. И какими злыми ветрами его занесло в наши края? Теперь он вынужден погибнуть вдали от родных мест… Да это же в точной копии повторение моей судьбы! Он такой же израненный, оторванный от всего, что было дорого, среди смрада и смерти, старается продлить свою никчемную жизнь хотя бы на секунду, хотя бы на миг… О нет! Я не могу его бросить…»

Я кинулся назад и склонился над крабиком.

Смахнул слезу со щеки, я увлажнил рот краба, он дрогнул и запускал пузыри.

Воодушевленный, я хорошо смочил его своими слезами и, осторожно зажав его в ладони, поспешил к ручью.

Буквально скатившись со склона, несколько раз ударившись плечом, так что в глазах темнело, наконец-то я был у воды. Опустив безжизненное тело в ручей, я понял бесполезность своих действий: даже если он и оживет, то не выживет в таких условиях.

– Ну же, давай, – шептал я, – очнись. Ты так хотел жить. Не сдавайся. Давай, дыши!

Но все было тщетно.