Странные сближения. Книга первая

(Чёрт, ну и момент для знакомства – он-то орал над морем, а тут…) – Прошу простить, я слегка…

Раевский вдруг зажмурился и, по-петушиному запрокинув голову, завопил:

– Тама-а-а-а-а-а-нь!!!

Все снова засмеялись, и Раевский спокойно отметил:

– Я закончил начатое вами, теперь наш разговор никого не заинтересует. Простите, что сразу к вопросам, я нетерпелив, но теперь это, думаю, можно… Что можете сказать об нашем деле – вообще?

Пушкин выдохнул.

– Probablement[15 - Возможно (фр.)], Зюден знает большую часть наших агентов, Александр Николаевич.

– Оставьте это всё, просто Александр. Это я, между прочим, у вас в подчинении. Откуда знаете?

– Чечена и его помощника, некоего Благовещенского, убил он. Чем-то себя мог выдать Благовещенский, не знаю… Но Чечен сидел тихо, ни в чем не участвовал. Вывод отсюда: о нём Зюден узнал от других наших людей.

– Значит, правда, что Чечен убит? Я слышал, он повесился.

– Я не писал об этом, слишком… – Пушкин махнул рукой.

– Мудро, – согласился Раевский.

Не такой уж он и гений разведки, этот хвалёный Француз, – читалось в глазах Раевского. Чтобы скрыть эту мысль он вынул из кармана очки и посмотрел на Пушкина сквозь стекло. Линзы делали лицо Раевского старше.

– Как ты сильно худеешь, – сказала София, оглядев Раевского. – Хорошо ли тебе здесь живётся?

– Хорошо служится, – улыбнулся Раевский. – Живётся скучно. Давайте-ка отправимся домой.

В штатском Раевский смотрелся романтичнее.

– Благовещенского я не знал, а с Чеченом встречаться доводилось… Вот ещё одна смерть на совести Зюдена. А первым был Гуровский.

– И вы знали его?

– Нет.

Прогуливались под стенами крепости.

– Однако, скоро нас будет искать Дровосек.

– Почему такая кличка?

– Поймёте, думаю, когда познакомитесь ближе.

Каблуки Раевского выбивали ритм: тук-тук. И всё жило по этому ритму: одновременно с шагом касалась земли трость, отмахивала свободная рука, и слова звучали мерно, согласно шагу.

Раевскому нравился Пушкин: в нём была заносчивость, но Француз её сдерживал. Признавал в Александре Николаевиче – официально своём помощнике – человека более опытного. Таких партнёров Раевский уважал.

Вышли к центру.

Здесь была почти Европа.