Странные сближения. Книга первая

Снаружи доносились голоса, кто-то бежал к окну. Наконец-то догадались, что через дверь зайти не удастся.

Может быть, отойдут от двери вовсе? Нет, чушь. Не с дураками имеем дело.

Людей этих, окруживших его, Зюден не жалел. Правда, и ненависти не было. Довелось повидать много разной полиции, и эта была не худшей. Что орать о душителях свободы, когда на деле они – солдафоны-близнецы, понятия не имеющие ни о свободе, ни о том, что душат ее. Дай им плуг, и они бы пахали землю, но им дали мундиры и пистолеты.

Полицейские спешно придумывали план действий.

Потом, судя по голосам, трое встали под окном. Ещё один, самый молодой (что-то его не слышно), вероятно, держит на прицеле дверь, а последний стоит в стороне и командует. Где ему стоять? Удобнее всего между дверью и окном, то есть на углу. Скверно. Значит, драться с первыми тремя нельзя – с угла четвертый успеет подбежать, а биться с четырьмя крепкими парнями – это уже рискованно.

Зюден вынул из-за пояса бомбу, щёлкнул огнивом. На фитиле забился голубоватый язычок.

Три… Четыре… Пять… Вперёд!

Рукоятью пистолета Зюден вышиб стекло, кинул бомбу в дыру, упал и откатился в сторону. Когда грохот и звон стекла сменились тонким писком в ушах, Зюден вскочил, ругаясь по-турецки (нервы!) и перемахнул через подоконник. Мальчишка, стерегущий дверь, ещё не опомнился, но тот, что стоял на углу (всё-таки на углу), уже поднимал саблю. Незаряженный пистолет, брошенный с отчаянной силой, ударил жандарма рукоятью между глаз. Бегом Зюден кинулся в проулок, повернул в другой и только спустя несколько минут непрерывного петляния по городу понял, что, кажется, ушёл невредимым.

Двое из шести выжили, но не видели его лица. Внешность на всякий случай он изменит, уедет отсюда… Гадко было на душе. Хорош герой: подорвал бомбой троих живых людей. Хоть бы в бою, хоть бы застрелил…

Но грязный, с исцарапанной осколками рукой Зюден не был расположен к философствованию. Он высоко поднял ворот и двинулся прочь, в тёмный город, пахнущий конским навозом и гнилой водой.

Мы покинем его до поры и перенесёмся в Санкт-Петербург, откуда, в сущности, и берет начало история, в которой нам предстоит участвовать.

Часть первая

Зима 1820-го – сиятельства и превосходительства – полторы головы – Россия в опасности! – явление героя

Там котик усатый

По садику бродит,

А козлик рогатый

За котиком ходит.

В.А.Жуковский

Морозно и неспокойно было в Петербурге в ту зиму.