Раковина

Сами деревья, воздух, флюиды, солнце – всё это влияет на человека. Его собственное поле растворяется в лесном. Он становится, как бы частью леса, его маленькой клеткой.

– Почему же лесорубы ничего не чувствуют, когда деревья пилят?

– А ты их спрашивал? Я вот в стройотряде был когда-то, в студенческие годы. С ребятами железную дорогу в лесу прокладывали. Узкоколейку, чтобы брёвна с лесозаготовок вывозить. Так там приходилось деревья валить. Когда пилишь – бензопила из рук рвётся, зубы её по дереву скользят, того и гляди она из рук вырвется.

Тут как-то не до других мыслей. Лишь бы пилу удержать… А вот когда дерево начинает медленно-медленно падать, то смотришь на него и грустно становится. Это точно… Необъяснимая грусть.

– Ну, а бабочка причём? – перебил меня Шура.

– Притом… Я тебе битый час об этом толкую. О связи всех живых существ в природе. И не только живых…

– М-да, – покачал головой Шура. – Фантазируешь ты богато… Может выбросить её?

– Зачем? Пусть засыхает. Красивая бабочка.

Зальёшь её эпоксидной смолой, сделаешь в виде прозрачного кубика, а внутри бабочка. Красиво! Я такую штуку видел. Только внутри стрекоза была.

– Ни к чему всё это, – сказал невпопад Шура.

Он был явно расстроен. Да ещё, наверное, мои разглагольствования повлияли на него. Но я не успокоился и продолжил:

– Но эта бабочка может быть и не простой бабочкой, а исследовательским аппаратом с другой планеты, который замаскировали под неё.

Шура с пьяным изумлением уставился на меня.

– А что ты думаешь, – разошёлся я. Уж если фантазировать, так с размахом. – Проблемой контактов с другими цивилизациями серьёзные учёные давно занимаются. Сигналы к звёздам посылают. А инопланетяне за нами наблюдают с помощью вот таких бабочек, жучков и прочих насекомых. Чем меньше исследовательский аппарат, тем незаметнее для нас.

– Ну, это ты загнул! Она же живая, а не железная…

– Значит, её так ловко подделали, что от живой не отличишь.

– Не, не… Такого не может быть.

Это уж ты слишком завернул. Первое предположение лучше…

Мы с ним затеяли бессмысленный пьяный спор, в конце которого выяснили, что начало спора начисто забыли. На этом успокоились и завалились спать.

Утром, когда я с трудом разлепил веки, то увидел Шуру уже одетого и стоящего около бабочки.

– Всё ещё живёт, – сообщил он и ушёл.

Когда я, умывшись и одевшись, стоял, причёсываясь, у зеркала, он вернулся. В сумке у него что-то звякало.